Власть означала бюрократию, а та требовала бумаги или иных записывающих средств. Коры деревьев и свитков из выделанной кожи, применявшихся мордахами, катастрофически не хватало, не говоря уже о том, что они занимали много места. Сам Лошадкин еще выкручивался, благодаря манопе, но вот помощникам и секретарям Пордаву и Марге, приходилось тренировать память.

— Можно купить у тургайцев, владыка, - прошептала упомянутая Марга и тут же смутилась.

— Муж наш, обожди!
– пропела Увиала, высовываясь из воды.

— А я уж хотел начинать, - хмыкнул Лошадкин.

Жены так хотели посмотреть на спуск на воду первого нового корабля, ныли и страдали, что он им уступил. Лошадкин считал, что вполне спокойно могли бы посмотреть и из дворца, благо тот высился над Дружбой, но только сейчас до него дошла величина собственной глупости.

Ну, конечно, ведь истинной причиной было желание не посмотреть, а себя показать!

Пышный выезд, паланкины и мускулистые хрокаги, несущие жен Лошадкина - королев, если брать по феодальным меркам - роскошные и пышные, баснословно яркие по местным меркам одежды и украшения. Свита и охрана, глашатаи, в общем, настоящее цирковое представление - на взгляд Лошадкина - чтобы уж точно никто не пропустил и все осознали величие.

— Как вода в гавани? Еще чистая?
– спросил он.

— Мой народ бесконечно признателен тебе за все, владыка, - почтительно отозвалась Увиала.

Да, рановато еще для засирания гавани, подумал Лошадкин, досадуя на самого себя за промах. Это потом вода будет больше напоминать помесь мыла с дегтем и жирами, хотя... если ламассы будут следить и наказывать гадящих туда и моющихся прямо на берегу, то гавань еще долго останется чистой. Канализация и отстойники могут выдавать удобрения для полей, да и правила гигиены постепенно внедрялись или планировались к внедрению, и живые, привыкшие к чистоте, не стали бы мириться с грязью в гавани.

— Мы еще даже не начинали, - хмыкнул Лошадкин.

Ужасы Глубин! Убитый Лошадкиным изрядно подкормил хрокагов и ламассов, досталось мяса и мордахам. Истребление морских чудищ следовало дополнить их переработкой на пользу общему делу. Или просто утопить их во впадине, благо та была глубока? Над этим стоило поразмыслить, проект переработки обещал огромную пользу, но сколько готовили бы место для разделки?

— Передай королеве Олилее, что нам нужно побеседовать.

Увиала кивнула и скользнула в воду. Пышные (на вкус местных) кортежи Пранты и Арханны как раз прибыли и остановились, еще больше потеснив простых горожан и тех, кто создавал корабль. Лошадкину это не понравилось, с такого вот высокомерия высокородных и отдаления от живых, все и начиналось. Но так подумать, и у него самого было "рыльце в пушку", ведь не возражал против оцепления из стражи? Не из-за возможных покушений или какой-то опасности, тут Лошадкину и остальным живым экспедиции ничего не угрожало, а чтобы горожане не хлынули толпой, не начали шуметь вокруг, пытаясь поцеловать край его одежды или еще что.

— Мастер Хроран!
– повысил голос Михаил.
– Мастер Лагвар! Подойдите!

Все обратили взоры на мастеров-корабелов и те даже немного смутились на мгновение. Хроран пошел вперед важно, Лагвар, похоже, вспомнил о своем бурном прошлом и даже немного оскалился. Лошадкин поприветствовал их громко, затем, на глазах у всех, обнял и поблагодарил за отличную работу. Корабль еще не был спущен на воду, но Алекс прогнал несколько симуляций, и с вероятностью в пять девяток все должно было пройти прекрасно. Плохую работу команды, рифы, мели, ураганы Лошадкин пока отметал, корабелы сделали свое дело, вот что было важно.

— Работа на пользу всем, вот настоящая доблесть и честь!
– провозгласил Лошадкин.
– Биться, защищая свою родину, не жалея за нее жизни! Биться за друзей, работать так, чтобы все вокруг жили лучше, вот к чему надо стремиться! Теперь вы не просто мастера - корабелы, а почетные горожане Дружбы! Каждый из вас и тех, кто работал вместе с вами, получит памятный знак и награду!

Крики усилились, затем превратились в настоящий гром. Ордена, медали, земли, скот, деньги, Лошадкин готов был награждать за полезную работу, изобретения, улучшения и так далее. С рабством вот стоило покончить и дарить земли с живыми он тоже не собирался, но эти вопросы пока могли и подождать.

— Спускайте корабль на воду! Вы строили, вам и честь!
– вскинул руку Михаил.

Бутылки о корабль здесь никто не бил, стекло все еще являлось великой ценность. Хроран и Лагвар синхронно подхватили топоры, поклонились Лошадкину, затем его женам и вождям, и шагнули. Лагвар оказался слева, чтобы видеть уцелевшим глазом, куда бить, и он не промахнулся. Хроран отстал на мгновение, но это было уже неважно. Тяжелый корабль из сырой древесины, словно ждал малейшей слабости, и немедленно доломал подпорки, тем более что бригады двух мастеров подбежали, дабы помочь.

Хруст, треск, грохот, корабль съехал по смазанным доскам и плюхнулся в воду, словно охотился на ламассов.

— Ррах!
– закричали мордахи.

Хрокаги вторили им своими кличами, вроде «Хро!» и Лошадкину тоже захотелось крикнуть "Ура", но он сдержался. Корабль больше всего напоминал ладью викингов, драккар, открытый всем стихиям. Но имелось и отличие, подводная часть была снабжена выступами для ламассов, рукоятями, схватив которые жители глубин смогли бы тянуть корабль.

Также планировались к постройке и другие типы кораблей, включая «десантный», с подводным отсеком для все тех же ламассов. Драккары с малой осадкой и веслами требовались для того, чтобы подняться вверх по Ирцее к горам краглов, а также для патрулирования побережья, особенно мест с обустроенными для ламассов мелководьями.