Я на минуту задумался, потом неохотно кивнул.

– О'кей, мы им скажем. Но я все равно стою на своем. Как только мы им скажем, я уезжаю. Я больше не террорист.

– Мы с тобой, – сказал Джеймс.

– Вот это я опишу в своей книге, – заявил Дэн. – Оно того стоит.

Он открыл блокнот и стал с деловитым видом записывать.

– Я пошла в туалет, – сообщила Мэри.

– Позови Дона, – сказал я Джеймсу. – Пусть он тоже услышит.

– Класс! – произнес Дэн, улыбаясь. – Класс.

Когда мы вернулись, Филипп был уже в своем обычном виде, такой же обаятельный, харизматичный и убедительный, как всегда, но я стоял на своем, и как только мы все изложили и сказали, как найти эту бензоколонку, мы уехали. Перед отъездом я обратился к Джо:

– Ты все равно остаешься? – спросил я.

Он кивнул.

– Может, ваш город и Томпсон, но мой город – Дезерт-Палмз. Здесь мой дом.

– Ты собираешься продолжать работу, которую мы начали?

Он кивнул, улыбаясь.

– Я раб собственного «эго». Я работаю для Дела. Я хлопнул его по спине:

– Ты хороший человек, Джо. Я это понял еще тогда, когда увидел тебя на газетной фотографии. Что бы потом из этого ни вышло, я рад, что с тобой познакомился. Рад, что тебя узнал. И я тебя никогда не забуду.

– Иди ты на...! Я же не умираю, я просто остаюсь.

– Я знаю, – улыбнулся я в ответ.

Это было уже после полуночи, и я уже устал вести машину, так что я передал руль Джиму. Мэри пообещала, что не даст ему заснуть, и я перелез в фургон к остальным.

Я не видел могилы моих родителей.

Почему-то раньше я об этом не думал, и сейчас на хайвее, когда мы проезжали мимо Индио в сторону границы с Аризоной, эта мысль пришла мне в голову впервые. После всех хлопот, чтобы узнать, где лежат мои мама и папа, я даже не попытался зайти на кладбище и посмотреть, где их зарыли.

А теперь поздно.

Мне было плохо от этой мысли, но я утешил себя, что если даже есть загробная жизнь, то призраки моих родителей наверняка обо мне забыли и даже не заметили, что я не пришел к ним на могилу.

Наверняка мертвые обращают на нас не больше внимания, чем живые.

И для Бога мы тоже будем Незаметными? Вотв чем был вопрос, и я чуть не задал его, чуть не произнес вслух, но Филиппа здесь не было, а только он один из всех мог бы серьезно над ним задуматься, так что я ничего не сказал.

Я выглянул в окно фургона. Как мы найдем Томпсон, когда приедем в Феникс? Если города нет на карте, если он на самом деле невидим для мира в целом, как все мы, как можно надеяться его найти? Симпатической дрожью?

Я почти жалел, что мы не подождали Филиппа и остальных.

Я смотрел в темноту пустыни. Томпсон – пригород Феникса; это и все, что мы знали. Но стоит ли он на одной из главных дорог, или на хайвее, или просто на проселке? Если одни и те же улицы проходят через Феникс и через этот город, как люди могут этого не заметить? Наверняка обыкновенные водители останавливаются там купить воды или сигарет. Наверняка иногда их машины ломаются в черте города. Если в этом городе есть улицы, их содержание стоит денег, которые должно давать федеральное правительство или штат. Реальный мир не может полностью обтекать целый город, кто бы в нем ни жил.

Я ушел в обдумывание соседних тем, не имеющих никакого отношения ни к чему.

Я закрыл глаза, собираясь хоть немного отдохнуть.

Разбудили меня на рассвете.

– Приехали, – сказал Джеймс.

Мы стояли на обочине пустынной двухполосной дороги, и больше на ней не было никого. За спиной у нас были склады и железнодорожные пути, пустыри, поросшие кактусами и бурьяном и усыпанные окаменелостями, брошенными прежними строителями. Перед нами, сверкая в ярком утреннем солнце, предстал нашим глазам, как Изумрудный город, Томпсон. Я мигнул, раздирая усталые веки.

– Вы уверены, что это он и есть? Что это Томпсон? – спросил я.

Ответ я знал, но все равно не мог не спросить. Джеймс кивнул.

– Удостоверься, – сказал он. И показал на зеленую табличку дорожного знака, который я сперва не заметил.

ТОМПСОН, 5 МИЛЬ.

– Мы дома, – сказала Мэри, и в ее голосе слышался благоговейный восторг.

– Так чего мы ждем? – спросил я. – Давайте вперед.

Джим врубил передачу, и мы поехали к этому сияющему видению.

Я ожидал, что все будут на взводе, что будут разговаривать без умолку, но мы ехали очень тихо по этой пустынной дороге. Как в последнем кадре фильма, когда герои, достигнув своей цели, едут домой и скоро разойдутся каждый своей дорогой. Примерно такое чувство повисло в нашем фургоне. Был в нем привкус грусти и печали, и хотя никто из нас не знал, почему, мы все были подавлены. Мы должны были радоваться, что нашли этот город, но это означало конец нашему теперешнему стилю жизни, и это угнетало.