– За нами следят, – сказал он. Помолчал и добавил: – Боюсь, они напали на след.

– Кто?

– Те, в серых костюмах.

Я покрылся гусиной кожей.

– Они нас нашли?

– Так я думаю.

– Когда ты это обнаружил?

– Где-то неделю назад.

– Это просто «чувство» или ты их видел?

– Видел.

– Почему они ничего не сделали? Почему не схватили нас или не убили?

– Не знаю.

Я оглянулся посмотреть, нет ли их сейчас около нас, но увидел только туристов в футболках и местных.

– Как ты думаешь, кто они? Он пожал плечами:

– Кто знает? Может быть, правительство, ФБР или ЦРУ. Мы для них были бы классными шпионами. Как я понимаю, они нас и создали. Может быть, нашим родителям давали какие-нибудь лекарства, подвергали какому-то облучению...

– Ты так думаешь? Ты думаешь, поэтому мы Незаметные?

Мне надо было бы ощутить ужас, гнев при этой мысли, но вместо этого я почувствовал оживление, подумал, что наконец-то у меня есть конкретное объяснение, почему мы стали такими, как мы есть. Он медленно покачал головой:

– Нет. Но я думаю, что они о нас узнали. Я думаю, они знают, кто мы, и потому за нами наблюдают. – Он минуту помолчал. – Я думаю, мы должны их убрать.

– Нет, – сказал я. – Хватит. Я совершил столько убийств, что хватит на две жизни. Я не собираюсь.

– Тебе понравилось, когда мы убирали этих денежных ребят. Не отрицай.

– Это другое дело.

– Ты прав. Те ребята собирались уволить Джо и поставить нового мэра. Эти убили Бастера. И они собираются убить нас. Это другое дело.

– Послушай, я не...

– Тес! – резко и тихо сказал Филипп. – Приглуши громкость.

– Зачем?

– Я не хочу, чтобы остальные это слышали.

– Почему?

– Не хочу их волновать.

– Волновать?После всего, что они уже испытали...

– Потому что. Вот тебе и все почему. Хватит с тебя такого объяснения? – Он посмотрел на меня. – Я тебе говорил, что у меня бывают наития? Предчувствия? Так вот, сейчас у меня предчувствие, что остальным говорить не надо.

Мы минуту помолчали.

– А что такое эти «предчувствия»? – спросил я. – Что они такое на самом деле? Экстрасенсорное восприятие, телепатия, чего-нибудь такое?

– Не знаю.

– Я тебе не верю. Он молчал.

– Ну, наверное, вроде экстрасенсорного восприятия, – сказал он наконец. – А скорее, как гадание. Они всегда относятся к будущему и всегда оказываются правдой. Я не вижу картин или образов. Это не бывает связным сообщением. Я просто... просто знаю.

– Почему ты в прошлом месяце ушел в ту бурю? Зачем исчез на неделю?

– Надо было.

– Что ты делал, пока тебя не было?

– Это не ваше дело.

– Мое.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Нет, не твое.

– Но это ведь связано, правда? Это связано с твоими «предчувствиями».

Он вздохнул.

– Скажем так, что я должен был уйти и... и кое-что сделать. Если бы я этого не сделал, нам пришлось бы плохо. Всем нам. Если бы я тебе рассказал подробности, ты не увидел бы в этом смысла – я сам его не вижу, – но это правда, и я знаю, что это правда, и... и это то, что случилось.

– Почему ты нам всем про это не рассказал? Мы бы...

– Потому что вы бы не поняли. И потому что это не ваше дело.

Мы медленно шли по тротуару и теперь были напротив магазина звукозаписей. Все уже вошли внутрь, кроме Пита, который нас ждал у входа.

– Я знаю, что вы обсуждаете что-то, что мне слышать не полагается. Но только вы не про тех в костюмах?

– А что?

– Я знаю, что они здесь. Я одного видел возле «Сиззлера».

Филипп оттащил его от двери.

– Кто еще знает?

Он пожал плечами:

– Понятия не имею. Наверное, никто. Я никому еще пока не говорил. Я думал, сначала надо поговорить с тобой.

– Ты надежный мужик. Пит, – улыбнулся Филипп.

Я снова огляделся.

– Сейчас их тут нет, – сказал Филипп.

– Так что будем делать? – спросил Пит.

– Уберем их, – ответил Филипп.

Я покачал головой:

– Они тут не одни. Они работают на кого-то. Они уже сообщили своим боссам по радио или по телефону, что мы здесь. Пусть мы их убьем, явятся другие. Надо отсюда уматывать.