Разве что «пожалуйста» не добавил. У Заужского были настолько несчастные глаза, что отказать ему было выше сил.

— Ну хорошо, — тяжко вздохнул я. — Но только если ужином обеспечите, я весьма проголодался.

Меня вполне вежливо сопроводили к выходу из кладбища. Сторож при этом на воротах отсутствовал, явно опасался моей реакции. Ничего, мы еще увидимся, к княжне Давыдовой я хотел наведаться в самое ближайшее время.

Служебные автомобили жандармерии были припаркованы рядом с машиной Индраджита.

— Я на минуту, господа, — предупредил я жандармов, направился к такси и постучал в пассажирское стекло.

Оно со скрипом опустилось и на меня уставился встревоженный индус.

— Всё-таки кого-то убили, господин? — с робкой надеждой спросил он.

— Нет, но дальше обо мне позаботятся эти славные служители порядка. Думаю, и до дома они меня довезут, — я обернулся и заметил растерянные лица жандармов.

— Ваше сиятельство, — Индраджит понизил голос до шепота и наклонился ко мне. — Я могу вас увезти, если нужно. Эти рикши не догонят моего шустрого воробья.

— Кого? — удивился я.

Индус наморщил лоб, вспоминая:

— Ммм, стремительного дрозда?

— Ласточку, что ли? — дошло до меня и я рассмеялся.

— Ну да, и её тоже, — широко улыбнулся индус. — Но это неважно, не догонят, клянусь всеми пальцами своих рук, да оторвет мне их Шаравана и заставит сожрать!

— Аргумент, — кивнул я. — Благодарю, но не стоит, побереги руки.

Я расплатился, добавив за ожидание, и подошел к приставу, уже начавшему нервничать. И вопросительно взглянул на одного и жандармов, что сверлил меня суровым взглядом.

Непростой человек, ох непростой. Безусловно, вызвали их из-за жутких звуков, а значит и усилить должны были против магов. Кто бы еще мог так разозлить призраков.

Так что этот жандарм был сильным эфирником, к тому же экипированным самыми разными артефактами и амулетами. На все случаи жизни. И теперь он бдительно не сводил с меня глаз.

Его мой прямой и спокойный взгляд немного смутил, но глазеть он не перестал. Подобрался и потянулся рукой к карману.

— Расслабьтесь, сударь, сопротивления я не оказываю, — нахмурился я.

— Майор, — строго окликнул мага Заужский. — Это граф Вознесенский и никакой опасности он не представляет, — пристав подумал немного и добавил: — Магической.

Я бы поспорил, но это явно было неуместно. Так что молча сел на заднее сиденье, воспользовавшись любезным приглашением Заужского, открывшего мне дверь.

Центральный участок Васильевского острова оказался куда более комфортабельным, чем прежнее место работы пристава. Да и сам мужчина выглядел внушительнее и бодрее. Следов возлияний на его лице не было, а щеки чуть похудели. Взялся за себя, молодец.

Вообще было заметно — тут чаще принимают аристократов, чем прочие сословия. Наверняка и камеры у них с удобными ортопедическими подушками.

Допросная комната была просторной, светлой и приятно пахнущей. Здесь даже большое окно было, с видом на зеленый сквер.

На кофе я согласился, а вот от доставки еды из ближайшего ресторана отказался. Я же пошутил, полицейский участок не самое лучшее место для ужина.

— Итак, граф Александр Лукич Вознесенский, — медленно сказал пристав, тщательно записывая на бумагу. — Находился на месте происшествия, на территории Смоленского кладбища…

— Вы мне что вменяете, собственно говоря? — перебил я Заужского и усмехнулся: — Или соскучились по моему обществу?

— Ни в коем случае! В смысле ничего не вменяем, — сбился он. — Свидетелем будете проходить. В смысле выступать, выше сиятельство.

— Свидетелем чего? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Происшествия, — поник жандарм. — Ваше сиятельство, мы обязаны были отреагировать. Этот, как его… — он достал из кармана небольшой блокнот и полистал его: — сторож, Ефрем такого наплел, что вон из главного корпуса силовика вызвали.

— Ну хорошо, а от меня что требуется?

— Что вы делали ночью на кладбище? — выпалил пристав.

Я неторопливо отпил кофе и многозначительно взглянул на мужчину.

— Вы что-нибудь заметили, ваше сиятельство? — тут же исправился он.

— Призраки там весьма беспокойные, — пожал плечами я, уж что, а такой вой не заметить было сложно.

— А вы… никого больше не видели?

— Не обратил внимания, честно говоря. Знаете, Лаврентий Павлович, место там чудесное — спокойное и тихое. Для размышлений и отдыха от суеты очень подходит.