— Да, именно его, — я не знал, которого мне надо, но чисто логически предположил, что молодого.

— Будет исполнено, ваше величество, — он поклонился и пошёл выполнять поручения.

Я же посмотрел, как Краснов и двое его подручных вытаскивают Константина из кабинета. Великий князь уже пришёл в себя, но пребывал в прострации. Видимо, никак не мог понять, что всё это происходит именно с ним на самом деле.

— Заканчивайте здесь, — сказал я Макарову. — Я вам ещё две роты пришлю, чтобы сподручнее было. Зимин, Розин, за мной. И уберите уже тело, пока он коченеть не начал, — не глядя на убитого Баура, я вышел из зала, куда зашёл, чтобы посмотреть, как идут дела.

Отъехав подальше, развернул коня и долго смотрел на Мраморный дворец. Во всех окнах продолжал гореть свет. На воротах суетилась охрана. Со стороны и не скажешь, что здесь только что произошла трагедия. А уже кто несёт охрану, никто разбираться не будет.

Мимо пронёсся экипаж. Похоже, Макаров отдал свой, чтобы сомлевшего Константина доставили в Михайловский с большим комфортом. Зимин дождался, когда экипаж скроется из вида, и лишь после этого пустил коня вскачь.

Спешившись, я осмотрел серые лица своих сопровождающих.

— Идите спать. Это приказ. Мне не станет легче, если вы свалитесь чуть ли ни замертво.

— Ваше величество, меня арестуют? — прямо спросил Зимин.

— За что? Ты нёс службу и защитил своего императора. А вдруг этот Баур меня действительно бутылкой хотел стукнуть? Если он меня не узнал, то это его проблемы, пить надо меньше. Но ты не исключал вариант, Вася, что он меня узнал, и его пьяная бравада была лишь игрой, чтобы приблизиться ко мне на расстояние удара? — Я с удовольствием отметил, что мне удалось передать им часть своей паранойи. — Идите спать.

Они пару минут ещё осматривали двор. Зимин, по-моему, умудрился наряды проверить. И только после этого ушли. Я же, постояв ещё немного и вдохнув холодный воздух, вошёл в холл.

— Анна Петровна, у меня скоро сложится впечатление, что вы меня здесь поджидаете, — сказал я, обращаясь к Гагариной, стоящей посреди холла с потерянным видом.

— Потому что я вас действительно жду, ваше величество, — она сложила руки в молитвенном жесте. — Через полчаса ужин подадут в покои её величества Елизаветы Алексеевны. Я выполнила всё, что вы приказали, ваше величество. Позвольте мне удалиться.

— Не так быстро, Анна Петровна, — я подошёл к ней, довольно бесцеремонно схватил чуть выше локтя и потащил к первой попавшейся двери. На моё счастье, это оказался вполне приличный кабинет. — Присаживайтесь, Анна Петровна. И начинайте рассказывать всё, что вы знаете про вашу подругу Жеребцову, особенно про её отношение с неким Уитвортом.

Сегодня я понял одну весьма неприятную для себя вещь. Оказывается, день императоров начинается рано. Нет, не так. День императоров начинается чертовски рано! Потому что меня подняли где-то в пять утра.

Первый испуг, растерянность и неразбериха улеглись, и люди начали понемногу выползать из тех нор, в которые забились, и приступать к выполнению непосредственных обязанностей. Вот и мой камердинер нашёлся. А ведь весь прошлый день его с собаками не могли найти. Хотя положа руку на сердце, я и не искал этого Егора Анисимова. Не было у меня потребности увидеть его. С помощью Скворцова разобрался с тем, как принять ванну, и завалился спать. Мне показалось, что только-только закрыл глаза, как меня начали будить.

Я отмахнулся от Анисимова и несколько минут лежал, тупо глядя в потолок. Не понимаю, как все цари и императоры успевали по балам скакать, фавориток менять, войны воевать и спать при этом от силы три-четыре часа. И то, это зависело от пылкости любовниц. Я после вчерашнего дня еле до спальни добрёл. И мне, честно, не до любовных утех было. Хотелось побыстрее упасть мордой в подушку и уснуть.

Спать я направился всё-таки в свои комнаты. Как-то не рискнул ночевать на кровати, в которой совсем недавно тело убитого Павла лежало.

— Ваше величество, уже через час двадцать минут придёт Пётр Хрисанфович Обольянинов с ежеутренним докладом. Вы же не хотите встретить его, лёжа в постели? — укоризненно произнёс Анисимов.

— Я в принципе не хочу его встречать, потому что это довольно проблематично. Полагаю, Петра Хрисанфовича не выпустят из-под ареста для того, чтобы он мне доклад сделал, — саркастично заявил я, тем не менее поднимаясь с кровати. Всё равно поспать мне больше не дадут — к бабке не ходи. А ещё я поздравил себя с тем, что без запинки с первого раза произнёс отчество Обольянинова.