— Я могу удалиться в свои покои? Чтобы начать составлять план будущей кампании? — тихо проговорил он.

— Иди, — я махнул рукой, глядя, как он выходит из комнаты.

Дверь за Константином закрылась, и я медленно опустился в кресло. Эти разборки с семьёй меня выматывают и вымораживают больше, чем что бы то ни было.

— Ваше величество, возле дверей поручик Семёновского полка Челищев Николай Александрович мнётся, — я поднял голову и с удивлением посмотрел на Скворцова, зашедшего так неслышно, что я даже его не заметил, пока он голос не подал. — И Василий Иванович куда-то делся. Охранники не знают, пропускать поручика к вам или нет, вы же ему не назначали.

— Зачем он притащился? — я интенсивно протёр лицо и посмотрел на стол. Невесело усмехнулся и посмотрел на Илью, который вместо ответа поспешил к двери, видимо, чтобы уточнить этот момент.

Снова посмотрел на стол. Перекусить, что ли, а то на поминальном обеде не жрал ничего, просто кусок в горло не лез. За время нахождения здесь даже похудел немного, потому что ем как попало, набегами. На меня уже слуги смотрят неодобрительно. Вон, тот же Скворцов. Худощавость нынче не в моде, а Сашка с его ряхой чуть ли не эталоном считается.

— Поручика Челищева направил в приёмную Василий Иванович, — Скворцов снова появился неслышно и, отвечая мне, параллельно убирал со стола. — Николай Александрович командует ротой, которая сегодня дежурит во дворце. И именно он отпустил Великого князя на прогулку.

— И Зимин отправил его ко мне на правёж. — Задумчиво произнёс я. — А, собственно, почему?

— В том то и дело, что Василий Иванович не направлял его к вам, ваше величество. Он велел поручику дождаться его самого в приёмной, чтобы не бегать за ним по всему дворцу. Но Николай Александрович решил попытать счастье и спросить у вас напрямую, за что его выдернули со службы. Охрана его не пропустила, а тут ещё и его высочество вылетел от вас, как ошпаренный… — Скворцов замолчал, а потом добавил. — Простите, ваше величество.

Я же смотрел на Илью и не смог сдержать усмешку. Ты ведь специально вроде бы оговорился. Тем самым показал, что одобряешь мои действия. Нет, держать Скворцова в лакеях — это слишком большое расточительство. Пускай Сперанский его немного подучит, в основном в бумагах разбираться, а там посмотрим, что с ними с обоими делать буду.

— И что, поручика не пустили, и он перестал сюда рваться? — спросил я с любопытством.

— Пока да. Николай Александрович пребывает в задумчивости. О чём думает, мне неведомо, — ответил Скворцов. — Вам что-нибудь угодно, ваше величество?

— Нет, хотя… — Я задумчиво посмотрел на дверь. — Вели коня оседлать. Что-то мне тоже по примеру Великого князя прогуляться захотелось. Поручик Челищев пускай меня сопровождает.

— Слушаюсь, ваше величество, — Скворцов склонил голову и вышел из комнаты.

А ведь наверняка костерит он меня на все лады, про себя, естественно. Илья же простой слуга, и должен каким-то образом выкручиваться, чтобы мои поручения выполнять. Вот и пускай тренируется. Ничего невозможного на самом деле не существует, всё зависит от точки зрения и стремления к выполнению поставленной цели. Скворцову вообще не повезло мне на глаза попасться в тот самый момент, когда я на стены натыкался, и никак в себя прийти не мог. У меня, может быть, синдром утёнка выработался. Так что Илье на роду написано страдать. Вот такая у него карма — стрёмная, фиолетовая в крапинку.

Лошади были осёдланы и ждали во дворе через пятнадцать минут. Я специально время засёк. Ко мне всего один раз забежал Зимин, уточнить приказ насчёт Челищева. Я подтвердил что хочу, чтобы поручик меня сопровождал. Зимин кивнул и снова куда-то убежал. Вот же неугомонный. Но сразу видно, человек нашёл занятия по вкусу и теперь прёт, как носорог. Завтра я его по полной загружу. У Зимина даже в сортир сходить времени, похоже, не останется. Просто он тоже мне первым на глаза попался. Так что и ему не повезло.

Как и Розину с Красновым. Эти двое с завтрашнего дня в адъютанты будут переводиться. А то, как-то странно получается. У Кости адъютантов целый бальный зал можно загрузить, а у меня ни одного. Если какие и были, то в первый день я их найти не мог, правда, и не искал, а потом и вовсе велел Энгелю снять их всех скопом с этой почётной должности. Даже разбираться не стал, кто у меня числился.

Вскочив на коня, я указал бледному поручику на место слева от себя, и мы тронулись. Чуть поодаль, и с боков практически сразу выехало сопровождение. Ехали парни на небольшом отдалении, чтобы не мешать мне спокойно разговаривать.

— Что вам сказал Великий князь, перед тем, как вы его выпустили из дворца одного? — спросил я, слегка поворачивая голову к Челищеву.

— Он сказал, что хочет прогуляться, и сопровождать его не надо, — ответил поручик, а потом спохватился и выпалил. — Ваше величество, я не получал приказа, что его высочество не следует выпускать.

— Я вас сейчас в чём-то обвиняю? — удивлённо приподняв бровь, посмотрел на него. Мальчишка совсем. Лет восемнадцати на вид. Как и Розин. Темноволосый и черноглазый. На фоне странно аристократичной бледности глаза лихорадочно блестят.