Халат я набросил очень вовремя, потому что практически сразу зашла горничная, неся целую охапку тряпок и корзинку с чем-то ещё, чтобы помочь Лизе одеться.

Мы завтракали в той самой гостиной, в которой вчера очень неплотной поужинали. Когда завтрак подходил к концу, явился Макаров с докладом.

— Присоединяйтесь, Александр Семёнович, — я махнул рукой на свободное место, где словно по волшебству тут же появились приборы.

— А я не откажусь, ваше величество, — он сел, отложив в сторону несколько бумаг и бросив одобрительный взгляд на императрицу, сидящую в простом домашнем платье и с распущенными волосами, перехваченными лентой.

— Вам удобно вот так таскать бумаги? — спросил я, указывая на листы, которые лежали на краю стола.

— Нет, конечно, а что поделать? — Макаров приступил к завтраку, цепким взглядом уцепившись за мою полупустую тарелку.

Окинув взглядом стол, начальник Тайной экспедиции нахмурился. И этот туда же. Ну не могу я жрать столько, сколько в себя Сашка запихивал. Мне и половины хватает. Вот кратность приёма пищи надо отрегулировать, тут я не спорю. Но того, что притаскивали на стол, мне много. Тем более что многие блюда очень сытные.

— Сшейте их, если они в таком виде на хранение пойдут, — я пожал плечами. Почему-то для меня отсутствие таких вещей, как папки, ручки и трусы с ширинками на брюках, были этаким триггером, напоминающим, что я не сплю. Потому что мой мозг никогда не смог бы сгенерировать отсутствие, мать его, папки. Это ведь не высокие технологии, в конце концов. Уж папку смастерить — большого ума не надо. — Или конверт из кожи сделайте, чтобы бумаги в нём таскать.

— Это очень хорошая идея, — задумчиво произнёс Макаров, глядя на бумаги. — Мне нужно её обдумать со всех сторон.

— Обдумайте. — Я отложил вилку в сторону и поднял чашку с кофе.

— Пожалуй, я пойду к себе, — Лиза встала, и Макаров вскочил на ноги. Я тоже заставил себя подняться. Поцеловав жене руку, отпустил её, и когда она вышла, снова сел за стол. Макаров последовал моему примеру.

— Мне радостно видеть вас вместе за завтраком, ваше величество. — Заметил Макаров.

— У вас есть что мне доложить, Александр Семёнович? — я снова взял чашку с кофе.

— Да, ваше величество. Вчера лихие люди ограбили за одну ночь четыре купеческих склада. А офицеры полиции только руками разводит. Людей, говорят, не хватает. Аж до меня такие вести дошли, хоть я к полицейским делам касательства не имею. Такие дела. А ко всё ещё не переназначенному первому гражданскому генерал-губернатору идти боязно, чтобы узнать, что делать. Никак не могут решить между собой, кого гонцом послать. — Доложил Макаров.

— И кто у нас первый генерал-губернатор? — я сделал глоток.

— Так ведь… — Макаров отложил вилку. — Так ведь вы, ваше величество.

Чёртов Макаров. Нет, я знаю, что он меня ненавидит, но нельзя же такие вещи под руку говорить. Я довольно предсказуемо подавился. Да так, что этот вражина вынужден был вскочить и пару раз несильно стукнуть меня между лопаток.

— Что с вами, ваше величество? — в его голосе звучало неприкрытое волнение.

— Кофе не в то гордо полился. — Я откашлялся, и всё-таки допил этот проклятый кофе, чтобы хоть маленько смягчить саднящее горло.

— С вами всё в порядке, ваше величество? Может, лекаря кликнуть? — Макаров всё ещё не унимался.

— Нет, всё нормально. Сейчас, только дух переведу, — я прикрыл глаза, внезапно ощутив глухое, злобное раздражение, направленное на Сашку. Лучше бы ты в своём дневнике об этом писал, чем о возвышенных мечтаниях. Кретин чёртов. Я же не спрашивал про этого грёбанного гражданского генерал-губернатора, потому что понятия не имел о его существовании. Думал, что Кутузова пока хватит. Я сам тоже идиот, но что теперь делать?

— Я не могу советовать, ваше величество, но что-то с полицейской реформой надо делать. — Осторожно проговорил Макаров. — А то так получилось, что его величество Павел Петрович так и не довёл до ума это дело.

— Сюда Архарова надо, он быстро бы это дело раскрыл, — глупо пошутил я. Вот про кого-кого, а про этого человека даже я слышал. Про архаровцев-то больше в негативном ключе, а вот об их шефе, чуть ли не как о Шерлоке Холмсе времён Екатерины.

— Ну-у-у, — протянул Макаров, поднимая глаза в потолок. — Николай Петрович, конечно, чрезвычайно прямолинеен, слишком уж усерден и порой чрезмерно суров, но полицейское дело действительно знает, у него этого не отнять.

— Он жив? — я чуть сам себе пощёчину не зарядил, задав этот вопрос. С другой стороны, мог же Александр Павлович не знать про какого-то там Архарова.

— Жив был, про другое я не слышал, — ответил Макаров. — В своём поместье коровам хвосты крутит, да девок дворовых за титьки щупает.

— Александр Семёнович, сделайте доброе дело, вызовите Архарова Николая Петровича в Петербург. Вы правы, с полицией надо что-то делать, а Николай Петрович — опытный человек, может, и посоветует чего дельного.