Потом Хеджес увидел, что мерцавший рассеянным голубоватым светом плафон на потолке теперь висит так низко, что при желании до него можно дотронуться рукой.

Он так и сделал, просто из любопытства. Но, промахнувшись, ткнул рукой не в плафон, а в потолок.

Хеджес стукнулся довольно больно костяшками пальцев и целую минуту чертыхался. От его возни проснулся Крэгс и слегка приподнялся на своей кровати, также обрамленной светящейся сеткой.

— В чем дело? — Крэгс зевнул.

— А черт его знает! — Хеджес облизывал ноющие пальцы. — Похоже, было землетрясение.

Крэгс раскрыл глаза пошире и вдруг подскочил, ухватившись за светящуюся сетку:

— Новые фокусы, черт возьми! Мы висим под потолком!

Хеджес, моментально забыв о своих пальцах, заглянул вниз. Под кроватями была пустота: они висели в воздухе, в двух с половиной метрах от пола.

— Прекратите это! — заорал Хеджес, покрываясь липким потом. — Мы сейчас грохнемся!

Став на колени, Крэгс с любопытством смотрел вниз.

— Впечатление такое, что мы действительно висим в воздухе Какой-то цирк…

— Безобразие! — волновался Хеджес. — Никакого уважения к королю и премьер-министру! Нелепые шуточки…

Схватив подушку, он запустил ею в дверь. Дверь не открылась, но раздался мелодичный звонок, и одновременно они ощутили несколько легких толчков.

— Я ведь говорил… Это землетрясение… — почему-то шепотом произнес побледневший Хеджес. — Или уже началась война?..

— Смотрите! — закричал Крэгс.

Кое-как уцепившись ногами за сетку кровати, они свесили головы, заглядывая в окна, то светлевшие, то темневшие, словно от быстро пробегающих туч.

Но это были не тучи. Это мелькали кроны деревьев. Здание неслось по воздуху.

Хеджес вдруг захихикал:

— А где лампа Аладдина? Где джинны? Это ведь кино, правда?

— Нет, это не кино, — медленно и очень серьезно сказал Крэгс.

В этот момент дверь под ними распахнулась, и вошел встревоженный Андрюхин.

— О-о! — произнес он и поспешно коснулся кнопки у окна. Кровати мягко, но мгновенно опустились на пол. — Я прошу прощения. Система, обслуживающая эту комнату, по недосмотру персонала не отрегулирована. Завтра я строго накажу виновных. Такое беспокойство! Представляю ваше ощущение!..

При этом он незаметно приглядывался к Крэгсу и Хеджесу, едва скрывая удовольствие.

— Да, сэр! — рявкнул Хеджес, осторожно опуская ноги и недоверчиво щупая пол. — Это никуда не годится! Мы требуем расследования и наказания виновных! Случай беспримерный в международной практике…

— Беспримерный, — согласился Андрюхин.

— Фокус с кроватями, если это фокус, как-то объясним, — тихо сказал Крэгс, — но здание… Кажется, мы совершаем посадку?

— Вы правы, — весело поддакнул Андрюхин.

— Мне хотелось бы что-то понять во всей этой истории, — пробормотал Крэгс, не глядя на Андрюхина.

— Третий час ночи, — Андрюхин сокрушенно развел руками. — Завтра я буду к вашим услугам. Спите спокойно — больше ничего не произойдет в эту ночь. — И он быстро вышел.

Несмотря на его заверение, ни Крэгс, ни Хеджес не сомкнули глаз до утра…

Утром в дверь коротко и решительно постучали. Хеджес испуганно уставился на Крэгса. Несколько помедлив, Крэгс сказал:

— Войдите!

Дверь распахнулась, и, пропуская вперед Юру, вошел академик Андрюхин.

— Прошу извинить за раннее вторжение, — Андрюхин старательно раскланивался. — Считаю своим долгом еще раз выразить сожаление по поводу ночных происшествий. Прошу познакомиться: этот юноша, Сергеев, один из работников Института научной фантастики. Если хотите, мы вам кое-что покажем. Только заранее предупреждаю, господа: вы увидите конечные результаты, факты, все же прочее — увы… Одни факты! Вы готовы, господа?

Широким коридором они вышли в оранжерею. Гости не сразу заметили, что это совсем особая оранжерея. Ни стены, ни потолки не отделяли великолепные розы и томно благоухающие кусты жасмина от лежащего в десятке метров пушистого снега… Морозное небо прямо над головой строго глядело, как два человека в легких пижамах, с непокрытыми головами недоуменно оглядываются по сторонам.

— Что это? — спросил Крэгс, указывая на странный седой лишайник, тяжело распластавший огромные лапы в стороне от терпко пахнущих цветов.