Боевое судно деревни Вангуну было похоже на гондолу, с высоким носом и кормой, украшенными множеством ярких флажков, чтоб отгонять злых духов. Тридцать темно-коричневых гребцов под руководством Тобуки вели ее в океан, радостно сверкая ослепительными зубами при каждом ударе весел, а на подушках подпрыгивали, не в силах удержать восторженный хохот, Нинка и Бубырь, которых Василий Иванович безуспешно уговаривал вести себя солиднее…

Ни одна из сотен лодок, летевших в это утро по лагуне к выходу в океан, не шла ни в какое сравнение с боевым судном деревни Вангуну! Дальше и дальше отрывалось оно от своих соперников… Разбрасывая веслами груды алмазов, Тобука и гребцы улыбались все радостнее, пока не пролетели мимо какого-то островка, откуда Фароо-Маро уже едва виднелось на горизонте.

Нинка и Бубырь перебрались на нос лодки и, жмурясь от нестерпимо острого сверкания воды, спорили, кто первый увидит Юру Сергеева и как это будет. Василий Иванович то и дело прикладывал мощный морской бинокль к любопытным рыжим глазам, но, кроме бесконечных вспышек на гребнях волн и легкого марева вдалеке, не видел ничего.

— Сколько я ни думаю, — вздохнул Бубырь, доставая из-за пазухи лепешку и делясь ею с соседом-гребцом, — никак не могу придумать, как это они делают.

— Чего ты опять не понимаешь. Колобок? — насмешливо спросила Нинка, пытаясь увидеть свое изображение в зеркальных струях океана.

— Как это они делают? — грызя сухую лепешку, взволнованно таращил глаза Бубырь. — Ты помнишь, сколько мы сюда ехали. Даже самолет, самый сверхскоростной, «ТУ-150», долетит сюда за шесть… ну, пусть за пять часов. А Юра Сергеев в двенадцать часов еще будет в Майске, в Академическом городке, и — раз! — на часах вс» двенадцать, а он здесь!

— Самолет! — крикнул Василий Иванович и, не веря себе, быстренько протер бинокль и снова поднял его, закрыв чуть ли не половину лица. — Самолет, ей-ей! Идет прямиком в квадрат «М»… — Он подрегулировал линзы. — А может, выскочил из квадрата… Непонятно… Похоже, вроде патрулирует…

Он оглянулся на гребцов, явно сожалея, что боевое судно деревни Вангуну не может развить такую же скорость, как самолет.

— Уходит!.. Откуда он взялся, черт возьми?

Выяснить это было невозможно. Бубырь молча смотрел на Василия Ивановича, положив лепешку, у Нинки дрогнули губы:

— Может, чего с Юрой?.. Может, чего случилось?

Островок, вернее коралловая скала, торчавшая над водой на несколько метров, давно исчез позади… Они плыли между двумя океанами — голубым, струившим горячее солнце, наверху, и то голубым, то синим, то зеленоватым, брызгающим белой пеной, под ними. Василий Иванович посмотрел на часы: было без четверти одиннадцать. Он проклинал себя последними словами за то, что не взял передатчик и не мог сейчас связаться с берегом. «Вернуться? Но до берега не меньше двух часов, все так или иначе кончится… Кроме того, какие, собственно, основания утверждать, что самолет был в квадрате «М» или направляется туда? Наконец, локаторы прощупывают непрерывно весь квадрат, и, если самолет был там, они его давно обнаружили. А что больше я могу сообщить?»

И Василий Иванович решил двигаться дальше.

— Что же может случиться с Юрой? — сказал он, подтаскивая к себе Нинку за лямки цветастого сарафанчика. — Юра только едет на аэродром Академического городка…

И еще целый час их лодка шла в океан, и казалось, что она не двигается вперед, а стоит на месте или кружится, взлетая вверх и вниз среди соленых брызг, летучих рыб и голубого неба. Утомленная водой и качкой, Нинка прикорнула на коленях у Василия Ивановича, давно спала и Муха, но Бубырь, не то напуганный бескрайностью океана, не то тревожимый смутным ощущением грозящей беды, лежал на носу, неотступно глядя вперед, или молча проверял, не увидел ли чего-нибудь Василий Иванович в бинокль.

Неожиданно Бубырь приподнялся.

— Что это? — спросил он, протягивая руку в небо.

Василий Иванович моментально приставил бинокль к глазам: там ничего не было.

— Да нет! Слышите? — взволнованно выговорил Бубырь. — Вот опять…

Теперь услышал и Василии Иванович. Бледнея, он медленно опустил бинокль. Казалось, тень легла на его лицо.

Тонкий, сверлящий звон шел, казалось, из голубого неба. Оно было беспредельным и чистым. Звук напоминал трещанье кузнечиков.

— Это, брат, сигнал бедствия… — медленно сказан Василий Иванович, сжимая кулаки.

— Откуда? — пробормотал Бубырь.

Василий Иванович мотнул головой в небо, не опуская бинокля.

— От Юры? — прошептал Бубырь

— Не знаю, — так же глядя в бинокль, тихо сказал Василий Иванович. — Кажется, я вижу его…

— Кого? Юру?

— Не могу разглядеть…

Было ровно двенадцать часов. По вычислениям, которые Василий Иванович непрерывно вел, они пересекли границу квадрата «М» несколько минут назад. Квадрат образовывался сторонами, каждая в пятьдесят километров длиной. Успеть попасть туда, откуда доносился сигнал бедствия, они не могли. Да и что он сделал бы, с детьми, без всякого оружия?.. Тем не менее, определив по звуку наиболее вероятное место, где Юра или его двойник терпели бедствие, Василий Иванович, не колеблясь, направил туда боевое судно деревни Вангуну.