— Руто, ты цел? — Йорф испуганно подхватил меня под локоть, помогая подняться. — Чёрт, вот это экран, надо же. Совсем прозрачный. Никогда такого не видел. Веришь, в последний миг затормозил, когда ты уже в него врезался.

Я оторопело всмотрелся в широкий дверной проём. Не поверил бы, если бы Айр как раз не ощупывал невидимое поле пальцами. У его ног валялся Зутти — этот, видно, не успел затормозить.

— И что мы тепе…

Колоссальная тяжесть обрушилась сверху, словно густой липкий кисель. Пойманный на начале вдоха, я чувствовал, как мозг бунтует, не получив обещанную порцию кислорода. Не удавалось не то что пошевелиться — даже просто повернуть белки глаз, чтобы увидеть, что происходит.

— Я поймал их, господин смотрящий! Багровые, это багровые!..

— Отличная работа, идущий Хлад.

Впервые слышал, как Гохард кого-то хвалит. В глазах начинало темнеть.

— Почему вы не там, где вам надлежит быть, идущие?

Он умолк, словно на полном серьёзе ожидая ответа. Только я понимал: издевается.

— Господин смотрящий… Может, мне их отпустить? Так они не смогут ничего сказать, и вообще сейчас задохнутся…

— Ах, верно. Отпускай, идущий Хлад.

Тяжёлый кисель схлынул. Я судорожно вдохнул и подскочил на ноги, пытаясь унять головокружение.

Гохард стоял напротив и ухмылялся так злорадно, будто только этого момента и ждал уже много лет.

Ну вот и всё, думал я. Гохард стоял напротив в своём чёрном, без единой цветной детали наряде, со своей аккуратной косичкой на плече. Он не выглядел ни пьяным, ни уставшим, а глаза горели ненавистью. И я прекрасно понимал, что теперь его ничто не остановит — точно не в эту безумную ночь, когда лазурным вмиг стало можно всё. Разве что снова чудо — но, кажется, лимит чудес на сегодня уже был исчерпан.

Вот тебе и обучение магии. Вот тебе и сестричкина победа в Солнечной битве, и аудиенция во дворце, и приструнение лазурных по матушкиному заданию. И возвращение обратно, к Катьке…

Я выставил ладонь вперёд, раздумывая, попробовать сначала обычный экран или сразу создавать белое зеркало? Иллюзий я не питал: и так понятно, что Гохарду, в одиночку уделавшему цеварка в ту ночь, я и в подмётки не гожусь. Но и разговаривать со взбешённым смотрящим было бесполезно. Пытаться удрать тоже — мы оказались в западне спиной к твёрдому как камень защитному экрану. Так что же теперь, стоять смирно и ждать, пока он размозжит нам с товарищами головы?

— Так что, багровые, кто вас выпустил? — прошипел Гохард, чуть не подавившись слюной — видно, не терпелось перейти от слов к делу.

— Идущий Ржак, господин смотрящий, — ляпнул Зутти.

— Что?

— Прошу заметить, господин смотрящий, — встрял Айр, воспользовавшись замешательством, — что я не багровый, я из Молочной Степи, и, думаю, здесь какая-то оши…

— Молчать! — рявкнул Гохард и ткнул пальцем в сторону Зутти. — Ты, повтори. Идущий Ржак вас выпустил?..

— Не совсем, господин. Он приходил посмотреть на нас и обронил ключ от наручников, и ещё дверь забыл закрыть…

Я решил, что самое время — пока смотрящий переваривает новость — и атаковал.

— Ах ты, жалкий… — захлебнулся злостью Гохард, с лёгкостью отбив удар.

— Я-то жалкий?.. — единственной надеждой оставалось вывести его из себя: или прибьёт поскорее, или на эмоциях сделает ошибку и даст мне шанс. — А по-моему, это ты жалкий, идиот в чёрном балахоне! Неспособный держать себя в руках, неспособный справиться с обидой чёрт-те сколькилетней давности!

За спиной послышался обречённый стон Йорфа. Лицо Гохарда окаменело. Давай, давай, смотрящий, поведись на провокацию. Терять-то мне уже нечего…

— Обидой? — тихо переспросил он.

— Подумаешь, моя матушка пришила твоего братца! — продолжал кривляться я. — Не за просто так, небось, пришила, за дело ведь? А скольких багровых ваше семейство тогда перебило? Что ж нам теперь, на всех ядом плеваться?

— Прочь, — Гохард дёрнул головой в сторону разинувших рты студентов за своей спиной. — Пошли все вон отсюда.

— Но, господин смотрящий! А если вам понадобится…

— ПРОЧЬ!..

Студенты подхватили бессознательных стражников и уцелевшие бутылки со спиртным и побрели вглубь золотого крыла. Я хмурился — провокация не удалась; напротив, Гохард теперь казался гораздо спокойнее. Он же молчал, ожидая, пока студенты за его спиной не покинут зону слышимости, лишь сверлил нас своим пронзительным взглядом.

— Мой братец был полным неудачником, — наконец выговорил он чуть ли не по слогам, как для слабоумных. — Он вечно лез куда не надо в попытках выслужиться, не утруждая себя включением мозгов. Полез и в тот день. Что было ожидаемо и даже не очень прискорбно. Мне и в голову не пришло бы мстить за него. Это всё, что ты знаешь, идущий Руто? Твоя мать тебе больше ничего не рассказывала?

Я в растерянности затряс головой. Совсем не такой реакции я ожидал от него.

Но на лицо Гохарда постепенно возвращалась привычная злобная гримаса.