– Кто вы такие? – прошептала я. Обращалась я к птицам, но Зузу-то их не видела.

– Киран! – закричала она и с силой дёрнула меня за руку. – Баста! Ты меня пугаешь!

«Бангома и Бангоми, – ответили птицы. Они не говорили вслух, но их слова каким-то образом проникали прямо мне в голову. – Мы пришли за тобой, принцесса».

За последние месяцы я видела много таких вещей, от которых взрывался мозг, но птиц величиной с гиппопотама, да ещё и с человеческими лицами, среди них не было. И уж точно никакие волшебные существа не приземлялись на крышу моей школы. Птицы улыбнулись и отвесили низкие поклоны, коснувшись головами крыши. Потом – это длилось, наверно, несколько секунд, хотя мне показалось, что прошли часы – они пристально смотрели на меня, и в их глазах кружились невероятные психоделические краски. Словно мигали под проливным дождём разноцветные маяки. У меня закружилась голова. Может, они меня загипнотизировали?

– Зачем вы здесь? – шёпотом спросила я, уже не обращая внимания на встревоженную Зузу.

Я ожидала услышать что-нибудь глубокомысленное, например, о единстве мультивселенной или потоке вечной духовности, но их голоса с каким-то странным насморочным хрипом хором зазвучали у меня в голове: «Записываться пора, а то поздно будет. Ну-ка, живо протяни сюда палец, чтоб тебя!»

– Па-палец? – пролепетала я. И, сама не понимаю почему, сняла перчатку и протянула руку. Одна из птиц ткнула меня когтем в палец. Я, вскрикнув, отскочила.

Выступила капелька крови. Птица стиснула мне палец, и капля упала на протянутое перо второй птицы.

«Трудно сказать, сколько времени займёт рассмотрение. Иногда бывает сразу, иногда затягивается надолго», – пояснил Бангома.

– Рассмотрение? Рассмотрение чего? – Слова рождались у меня в голове, но рот не издавал ни звука. Однако птицы всё равно меня слышали.

Бангоми захлопала крыльями и ответила: «Мы прилетели с телевидения, чтобы принять у тебя заявку на участие. Нас нанял друг. Кто он – не можем сказать, а то потеряем работу!»

«Не зови нас, мы сами тебя найдём, – добавил Бангома. – А теперь марш в класс, дрянная девчонка! Ноги в руки – и бегом!»

– Погодите! Что… – Я совсем растерялась, подходящие слова не шли на ум. Что это было? Но птицам, похоже, некогда было отвечать на мои вопросы. Хлопая гигантскими крыльями, они взлетели в серо-стальное небо. Едва оторвав взгляд от их кружащихся разноцветных глаз, я почувствовала, что воспоминание о странных визитёрах стало быстро тускнеть, словно кто-то стирал его громадным ластиком.

– Что-то мне нехорошо. – Я покачнулась, и Зузу подхватила меня.

– Не желает ли твоя подружка высказать последнее желание перед смертью? – Даже не оборачиваясь, я узнала этот голос. Это была Джови, наша школьная прима-балерина и по совместительству моя соседка. Пробегая мимо, она соизволила остановиться на минутку, чтобы съязвить.

– Она стоит тут как вкопанная, сняв одну перчатку и протянув руку! – закричала на них Зузу. И в её голосе наконец-то послышалась паника. – У неё шок или что-то в этом роде!

Так оно и было. С моими мозговыми клетками творилось что-то непонятное. Я потёрла виски и промямлила:

– Чего мы стоим под дождём?

– Ей что, градиной по голове попало? – Два человека подхватили меня под руки и втащили в здание. – Отведём её в медпункт.

Я с удивлением узнала голос Джови – это она поддерживала меня с одной стороны.

– Ведите нашу бедняжку сюда, – проговорил ещё чей-то голос с певучим акцентом. Чьи-то руки открыли дверь девчоночьего туалета, Джови и Зузу помогли мне войти. – У меня есть верное средство, оно поможет ей вернуть свой девичий румянец.

Так вот кто она, эта третья девчонка! Её звали Найя, и в школе она была новенькой, приехала из какой-то другой страны. Я, правда, так и не удосужилась спросить откуда. Знала только, что она подолгу бывает дома у Джови. Я много раз видела её по соседству после школы и в выходные. Была она симпатичная, но очень уж назойливая. А больше я почти ничего о ней не знала.

Пока Зузу протирала мокрые очки туалетной бумагой, а Джови подставляла волосы под сушилку для рук, Найя достала из бисерной косметички крошечный зелёный флакон.

– Возьми, поможет.

– Не буду я это пить, – отпрянула я. Мне до сих пор было страшно после… после всего, что произошло. К тому же белый кафельный пол и кошмарный флуоресцентный свет превращали туалет чуть ли не в идеальное место преступления.

Найя рассмеялась, показав идеальные белые зубы. Она была невысокая и миловидная до приторности, вроде девчонок из рекламы «Принцессы Просто Прелесть», только взрослее. Завязывала волосы в тысячи мелких хвостиков с тысячью ярких резиночек (да кому вообще нужно столько резиночек?). Сегодня она нарядилась в блестящий люрексовый свитер с надписью «Ух, будь жжже собооой», под которой были нарисованы пчела, филин и, непонятно почему – обезьянка. Наверно, тут скрывалась какая-то ирония, но я её не уловила. Похоже, Найя была из тех, кто часами смотрит в соцсетях видео с котиками. И тем не менее по непонятной причине зловредная Джови относилась к ней очень хорошо.