Он склонил голову к другому плечу и коротко улыбнулся. Виновато. Мол, так получилось.

– Как теперь... Что теперь... Кто ты теперь!?
– Не отрывая рук от головы спросила она.

Он чуть качнул головой, кажется, не зная, что ответить, и протянул ей ладонь. Посох в её руках чуть подрагивал

– А можно словами?
– Кажется, чуть капризно поинтересовалась Мира.

Я ДАЛ ДОСТАТОЧНО ПОДСКАЗОК!

Глас слишком гулкий, могучий и давящий, чтобы хотя бы казаться человеческим. Рвущий кажется самое сердце, вызывающий паническое делание зажать уши, отвернутся, не слушать.

К нашей чести - мы все смогли устоять на ногах пред его мощью.

Мира достала из подсумка знакомо кольцо, вкладывая в его протянутую ладонь.

– Ты говорил - вечно.
– Прошептала она вопрос. Или утверждение.

Крылатый без тени сомнения кивнул - и кольцо, мгновенно исчезнув, вновь возникло на его безымянном пальце.

Но рука осталась протянутой. Их пальцы переплелись, коротким и нежным жестом. Он улыбнулся и указал глазами на посох. Рука сложилась в условный жест на глоссии ретюны с несомненным значением.

"Так будет лучше."

– Пернатого сначала выселить?

"Нет." - Он качнул головой.

Липпе вложила навершие посоха в руку супруга и потянулась к плетению артефакта, активируя его.

– Что!? Ты это, не надо!
– Заволновался демон в посохе.
– Не надо его сюда, пожалуйста! Помогите, хулиганы зрения лишаааааа....

Инквизитор исчез.

В имматериуме раздался смачный хруст, как будто надкусили спелое яблоко, и заключённый в посох демон замолчал навсегда.

Глава 17 Посох и немного истории

Довольно давно на борту одного пустотного корабля...

Иногда предел выносливости человека заключается в том, чтобы невероятным напряжением сил суметь аккуратно лежать на ровной поверхности, не падая с неё.

Демон был... впечатляющий. Кхорн кого попало в Великие не допускает.

Но теперь он надежно упакован в посох, посох уложен в стазис и на какое-то время эта сущность проблемой не будет.

Да помилует Император, как он устал...

Липпе слабо улыбнулся уголком рта. Жалеешь себя, псина? Да ну.

Мысли эти плыли медленно, натужно. А большую часть времени в голове царила звонкая и немая пустота. Не хотелось ничего. Есть, спать, иногда даже дышать нужно было себя заставить. Время от времени он понимал, что проснулся, и недавний провал в памяти — это был сон, без сновидений. Все было... Пусто. Бесцветно. Никак.

Разве что прикосновение простыней к телу доставляло некоторое удовольствие.

Ближе к условной «ночи» по корабельному времени становилось чуть легче. Ниро мог заставить себя встать, принять душ, съесть что-то из материализовавшегося на столе в каюте.

Когда получалось.

Он знал, что два раза в сутки в каюту войдет медик, поколдует с диагностором, покачает головой. Подключит капельницу к катетеру в руке и вольет три — четыре флакона с ядовитого цвета жидкостями. Впрочем, нет худа без добра — через время появится довольно острое желание дойти до уборной.

Это вызывало легкую усмешку. Так хорошо чего-то хотеть.

Завтра вечером, пожалуй, он возьмет себя в руки и дойдет до кают — компании.

Высокая блондинка стояла за конторкой, вдумчиво водя стилосом по длинному инвентарному списку. Нет, рядом был полноценный стол, а за ее спиной стоял стул, но иногда ей нравилось работать именно так. Труд арбитра — не только, а часто и не столько поиск свидетелей и доказательств, распутывание преступных схем и показаний очевидцев, сколько вдумчивое и детальное этого всего описание. Протоколы, заключения, повестки и запросы. Горы и горы бумаг. И знаете что?

Задницу отсидеть можно и нажить геморрой размером с кулак — профессиональная вредность, понимаешь ли.

Так что иногда стоит...

Стул сзади тихонько скрипнул, раздалось нарастающее: - Ууууу....
– и практически тут же погас свет. Но ***Марлин Рихтер уже ушла вниз, с резким разворотом хватая подкравшегося сзади человека и великолепной «мельницей» отправив его в полет через конторку.

– Ааааааа...!!!
– Неизвестный в форме милитанта рейдера "Слейпнир"* пошел довольно высоко, но тут же сделал сальто и даже ухитрился поймать летящую рядом с ним коробку, оставляющую за собой шлейф пончиков с разнообразной глазурью и под громкий шлепок приземлился на ноги.

– ...гадай, кто?!
– Одесса — невысокая, но крепко сбитая азиатка стриженная под «могавк» - несколько ошарашенно смотрела на подругу и ее губы уже растягивались в улыбке. Затем она начала откровенно ржать, со слезами и стуча себя кулаком по колену.
– Даааааа! О даааа! Хорррошаааа, чертовка! Дорогая, ты просто чудо!

– Борджиа!
– Рихтер подняла голову и уперла руки в бока, меняя боевую стойку на позу долженствующую обозначать возмущение и назидание.
– Я Вам рано или поздно голову откручу за Ваши фокусы! Не смейте ко мне подкрадываться! Пискнуть не успеете...