— Спасибо вам большое. Шпагин, верно?

Я кивнул.

— Я благодарен вам, за то, что вы передали ее слова. Столько лет… Столько лет прошло, а я все не мог смириться с ее гибелью. Винил себя. И больше никого не смог полюбить. Она — моя единственная. Серафима… Теперь стало легче. Спасибо вам большое.

Он подошел ко мне и обнял.

— Спасибо! Я по гроб жизни вам обязан. Знайте — отныне я ваш полный союзник и должник. Если понадобиться какая-то помощь смело обращайтесь. За одну только весточку с того света я готов быть вечно вам обязанным.

— Да ничего вроде не нужно… — рассеяно ответил я.

— Не уверен, что долго от помощи вам придется отказываться.

— Что вы имеете ввиду?

— Вы же поставляете Пантелееву камни, не так ли?

Я кивнул.

— Насколько я слышал, он хочет отказаться от покупки руды.

— Что?!

— Как, вы разве ничего не слышали?

— Слышал о чем?

— На Пантелеева что-то нашли по государственным его делам. Открыли уголовное дело. Мои информаторы, кто приближен к тем вопросам, сказали, что Пантелееву в скором времени светит вышка. А все финансовые потоки приостанавливаются. Так что и ваш договор скорее всего аннулируется. У вас больше не получится продавать ему камни. Я сочувствую вам, но это боярские дела, сами понимаете. Сильный жрет слабого. Но даже оставаться сильным порой не всегда безопасно — когда-нибудь найдется тот, кто окажется гораздо сильней…

На следующий день уже с утра у церкви толпилось столько людей, сколько Елисей не видел с самого открытия святого дома.

— Сегодня будет представление? Елисей, будет проповедник? — вопрошали люди, едва не выламывая двери.

— Будет! Все будет! Потерпите! — ответил старик, отталкивая самых ретивых. — Ну что вы в самом деле как звери? Не ломайте двери!

— Добрый день! — раздался резкий строгий голос и проталкиваясь сквозь толпу к старику вышел молодой человек в блестящей кожаной куртке. В руках он держал папку с желтым логотипом, который Елисей не мог разобрать.

— Здравствуйте, — осторожно ответил старик, не спеша прогонять незнакомца — чутье подсказало, что это не просто прихожанин. Слишком официально выглядит.

— Вы управляющий церковью? — спросил молодой человек, показывая свой значок. — Я из органов. Меня зовут Некрасов. К нам поступил сигнал о некоторых необычных событиях, происходящих в этой церкви.

— Какие события, сынок? — спросил Елисей, прищурившись.

Представившийся Некрасовым, хмыкнул. Сказал:

— Говорят, что здесь проводятся какие-то странные ритуалы. Можете объяснить, что происходит?

— А что, жалоба поступила?

— Ну, не жалоба, но сигнал.

— Так что на каждый сигнал реагировать? Их знаете сколько! Кто-то что-то не поделил — и сразу бегут сигналить.

— На ваше заведение это впервые поступило. Так что нужно проверить. Таков порядок.

— А разве у нас такой комитет есть, который на сигналы от религиозных объединений реагировать должен? — попытался возразить Елисей.

— Если сигнал относиться к магии, то есть, — холодно ответил Некрасов. — Ведь в церкви можно не только молиться.

— А что же еще?

— Ритуалы совершать, которые к религии никак не относятся.

— Что же ты выдумал, сынок? — Елисей покачал головой, словно отгоняя муху. — В церкви мы служим Богу, молимся, читаем Евангелие. Никаких «странных ритуалов» здесь не бывает.

Молодой человек неуверенно кивнул.

— Все понимаю. Но давайте пройдем внутрь. Не здесь же в самом деле разговаривать?

Парень кивнул на толпу.

— Так рано еще, — сказал Елисей.

Пускать этого странного Некрасова у него не было никакого желания.

— Напоминаю, что у меня официальная бумага есть, — с нажимом произнес Некрасов. — Так что не пустить вы меня не можете. Нарушать закон я надеюсь вы не собираетесь?

— Хорошо, — нехотя произнес старик. — Пройдем внутрь.

Они зашли внутрь. Некрасов осмотрелся. Повсюду горели свечи, иконы мерцали в полумраке. Тишина царила в храме, нарушаемая лишь шепотом молитвы человека в черном, который стоял у алтаря.

— А у вас уже служба начала? — спросил Некрасов, кивая на человека в черном.

— Служба? — растеряно повторил Елисей. — Так это… да… скоро начнётся. Вот, готовимся.

— Нового батюшку вам выписали? — спросил Некрасов, приглядываясь. — Что-то я не помню, чтобы на него бумагу подавали. Уважаемый! Я к вам обращаюсь.

— Да вы что! — прошипел Елисей, всполошившись. — Нельзя же так! Это же…

— Посторонний человек, совершающий религиозный обряд? — с ухмылкой спросил Некрасов. — Значит не сигналы не просто так были, имеет место быть…

Парень не договорил. Человек в черном вдруг поднялся, привлекая к себе внимание. Обернулся.