Все вооружены излучателями. Кстати, в кубрике примерно по середине сложена баррикада из ящиков, набитых чем-то тяжёлым и плотным. Может даже и той самой обогащенной рудой, кстати.

И плазмомёт на этой баррикаде не поленились поставить. Сразу видно, что Юрген о сохранности шкурки своей беспокоится, и на тот свет не сильно торопится, а напротив, готовится бороться за свою жизнь до последней капли своей рыбьей крови.

Но мы то знаем, хе-хе, что время его пришло…

В общем, Боня стартовал в их кубрик, а мы двинулись следом.

Как раз в этот момент и Светлана на связь вышла.

Голос у неё был усталый, но довольный. Она доложила о том, что в порученном её заботам секторе ни одного живого бандита не осталось.

Мне ничего не оставалось, как похвалить её, и озадачить новыми поручениями.

Я решил, что было бы правильно всем передислоцироваться в ангар, где находились транспортные средства, так как я не представлял себе, с какими угрозами нам придётся столкнуться, когда мы вновь окажемся в обычном пространстве.

Светка спорить не стала, лишь задала вопрос, тащить ли с собой те вещи, что пока оставались в нашем блоке.

Я мысленно отметил её хозяйственность. Мне, например, такая мысль в голову не пришла. Прикинув, что время есть, хоть его остаётся далеко не так много, как нам этого хотелось бы, я дал ей добро на эвакуацию всех наших материальных ценностей.

Тем более, что в её распоряжении было аж шестеро гвардейцев.

Света направилась в наш блок, где скучала Зара со своими мальчиками.

Скучала наша чертовка потому, что не могла предаться, по своему обыкновению, безудержному разврату.

Время у нас теперь военное и надо, в первую очередь, крепить боевую готовность, и не отвлекаться на всякое баловство.

Пока наша группа двигалась по направлению к кубрику псевдовахтовиков, Боня транслировал мне картинку того, как умирал Юрген и его быки.

Боня, как я его и просил, начал с одного из охранников. Он рвал его астральную проекцию с неким, я б даже сказал, сладострастием.

Визуально же результаты действий Бонифация выглядели загадочно и устрашающе.

Представьте, сидите вы в закрытом помещении, в руках — надёжное и не раз проверенное оружие… В общем, как это говорится, ничто не предвещает.

И вдруг стоящий рядом кореш сначала хватается за горло, а потом падает и начинает кататься по полу, вереща, как раненный заяц. Он рвёт на себе одежду, молотит конечностями по полу…

Во взгляде его плещется тоскливое безумие и невыносимая боль. Потом движения его становятся более вялыми, но кровавая пена продолжает обильно пузырится на губах — не иначе, как он прокусил себе язык, корчась от боли, которая накатила на него, казалось бы, совершенно без всякой видимой причины…

И, через пяток минут на полу лежит хладный труп того, кто совсем недавно был абсолютно уверен в своей немеряной крутизне и непобедимости…

Сначала подельники пострадавшего пытались оказать ему какую-то помощь, удержать его, что бы он корчась, подобно эпилептику не разбил себе голову.

А потом пришло осознание того, что их теперь стало меньше на одного.

И смерть эта выглядит совершенно беспричинной и необъяснимой.

Юрген и его люди в недоумении смотрели то друг на друга, то на лежащий посреди помещения труп. Наконец один из них догадался закрыть глаза умершего, в которых застыло нестерпимое страдание.

— Что с ним случилось? — спросил один из быков, для ясности тыча пальцем в распростёртого на полу мертвеца.

И, вместо ответа, ещё один уголовник, то ли всхрапнув, то ли всхрюкнув, схватился скрюченными пальцами за горло, и, выпучив глаза, стал рвать обкусанными ногтями щетинистую кожу давно немытой шеи…

Бандиты опять попытались удерживать обречённого, который бился, хрипел, подвывал и скулил от боли… Но на этот раз в их глазах, вместо удивления и растерянности, поселился страх.

Очередной страдалец скрючился на полу…

Смерть, это вообще, отвратительно. Врут те, кто её романтизирует, пытается окутать костлявую неким мистически-таинственным флером и найти в ней некий смысл. Смерть — это грязь, боль, дерьмо и гной.

Вот и под трупами. Лежащими на полу начала расползаться зловонная лужа и в воздухе появился характерный запах экскрементов…

И теперь даже эти тупые бивни понимали, что один раз — это может быть случайностью, второй раз можно списать на совпадение, но никто из них уже давно не верил в такие совпадения…