Шрифт:
— Что такое? — поинтересовалась Аня. — Отказала?
— Разумеется, — огрызнулся я. — Меня терзает смутное сомнение, что у меня, кроме тебя, союзников толком не осталось.
— Слушай, Ярослав, — Аня оттащила меня от прохода и завела за угол рекреации. — А тебе ведь тоже надо будет победить мутанта, мага и дикого, верно?
— Зачем? — не понял я. — Чтобы стать, типа, богом?
— Ну да.
— Не думаю, — покачал головой. — Девиантов таких, как я, просто нет. Уж так мне повезло, что теперь из-за этого всё и закрутилось вокруг меня. Если гость реально будет, и Жожоба его убьёт, то я сомневаюсь, что найдётся девиант сильнее меня. Я сам себе… буду богом.
— Странно такое слышать, — улыбнулась моя подруга. — Но ведь это не так. За тобой же не пришёл никакой курьер или носитель от богов. Значит, ты недостаточно силён.
— Может, всё изменится. Когда мне придётся схлестнуться с Владимиром Петровичем, — ответил я. — Может, все эти вызовы — брехня собачья, и на самом деле никто и не знает, как это происходит.
— Думаешь, богом не стать? — удивилась она. — Но ведь твой симбионт…
— Она много что говорит и не всегда по делу, — покачал я головой. — Я, возможно, понимаю, почему Жожоба пытается стать чем-то более «рослым». Ведь у самого уже крыша едет от монотонной работы. Да та же охота, которой я сегодня ночью занимался, была скучной. А раньше я бы от такого кипятком писал.
— Что, совсем ничего не дёрнулось в душе?
— Вообще нет.
Аня на этом и закончила разговор. Правда, сказала напоследок, что у неё тоже пропал интерес к боям. Они кажутся ей скучными, с последнего дикого, которого она поглотила на той самой заброшенной ферме. Нет, той опасности и азарта, которые сопровождали её раньше.
Я же понимал её полностью. И боялся представить, что же будет дальше. Если у меня получится убить Владимира Петровича, что дальше? Чем заниматься? Чем промышлять…
Я уже с некоторой скорбью на душе вспоминаю время, когда был самым обычным человеком и не был погружён в этот чёртов мир носителей и его самозваного Дворянства.
Глава 7
До вечера следующего дня я собирал информацию о моей цели. Анастасия Ветрова оказалась весьма скрытой личностью. Я не нашёл ни одного упоминания о ней. Ни социальных сетей, ни штрафов, ни даже мобильного номера. Хотя про её семью в сети было достаточно информации.
Даже Виктория, которой я отзвонился ещё до обеда, мало что знала о семье Ветровых. Ну, помимо того, что этот аристократический род был весьма силён носителями своей стихии — ветра, разумеется, тут сложно подумать как-то иначе. Анжела, которая встряла в разговор, сказала, что моя давняя знакомая, маг-помощник Светлана, которая была, по сути, бесполезным магом, знает о них достаточно.
И, пожалуй, последнее, что я бы хотел сделать — это приехать в кафе и расспросить Свету о Ветровых. Откладывал эту идею до вечера, и после очередного неудачного поиска всё же вызвал такси и отправился в кафе, где раньше работал.
Зимний вечерний город встретил меня наступающими сумерками, а также усиливающимся ветром со снегом. Было бы мне дело до погоды, пожалуй, я бы отказался от идеи высовывать нос в наступающую вьюгу. Но я давно не человек, а значит, мне наплевать — холодно или жарко.
Написал пару коротких сообщений матери, с которой последнее время мы почти не общались, и вернулся к просмотру стихии за окном автомобиля. Гадал про себя, что было бы, если бы я был человеком. Как сложилась бы моя жизнь сейчас?
Что было бы, если бы Вадима не отловили, и он пережрал бы половину моих соседей. И что я мог бы ему противопоставить, когда он заявился бы на порог моего дома? Что уж говорить про сестрёнку…
Если бы я не стал носителем, а точнее, если бы со мной не было неблагодарного Кактуса, пожалуй, Катя бы умерла. А на плечи младшего брата Максима упала бы неподъёмная ноша. Ведь и я бы погиб на тот момент.
— Ужас, — невольно сказал вслух, чем привлёк внимание девушки-водителя.
Ну, как девушки? Женщина лет пятидесяти, с ярко выраженными пигментными пятнами на лице и руках. Которая, дай бог, проживёт ещё пару лет, ведь её сердце еле-еле бьётся. Посмотрел на её изумлённое лицо, ответил на вопрос: «Что вы сказали» — «ничего», и вернулся к другому размышлению. Как давно мне стало плевать на окружающий мир?
Вот прямо сейчас я понимаю, что ей осталось жить совсем чуть-чуть, и было бы во мне больше человечности, я бы порекомендовал ей обратиться к врачу, ссылаясь на то, что я практикующий медик. И вижу, что с ней не всё в порядке. А сейчас…
Мне всё равно. Она человек, больной и старый. Зачем мне эти лишние телодвижения, чтобы что-то попытаться объяснить?
Растворяясь в собственных мыслях, я и не заметил, как машина замерла у такого знакомого места. Щедро расплатился, сам того не понимая, зачем, и почти сразу же попав в снежную пургу, потянулся до ручки входной двери, переступая порог холода и тепла.