Конечно, в природе существовало достаточное количество буров, но не будут же дикие заниматься подобными моментами?

Лаане я нашёл спустя десять минут путешествия по этому муравейнику, где больше не было врагов. Меня не то чтобы раздражало, а удивляло, что кроме того покойного у входа, я не встретил больше никого.

Но стоило мне посмотреть на спину Лаане, посмотреть на его симбионта, как все внутри перекрутилось.

Эдвард Тойвович еле-еле дышал.

Стоя перед очередным проходом, он шатался вправо и влево, не издавая никаких звуков. Замер напротив него, я увидел его изуродованное, кровоточащее лицо. Лицо носителя, который долгое время был моим как бы наставником.

А ещё, на всем его теле были раны. Рваные и грубые, словно его съела стая волков.

— Заражённый, — прокомментировала Аня, тыкая пальцем в рану. — Добивать надо.

— Нельзя, — покачал я головой. — Он же…

— Он всё, труп, — более строго сказала Аня. — Яр, я понимаю, вас многое связывало в жизни, но ты сам всё видишь. Увы, яда от диких нет. Ты не сможешь забрать паразитирующую основу на его симбионте. И дело не в своих возможностях, а в том, что это тупо невозможно.

— Ага, и пожирать симбионта касанием, тоже, — фыркнул я, положив руку на грудь мутанту.

Но сколько бы попыток втянуть оранжевые нити с его сердца, которые разрастались с каждой секундой, я ни делал, все было тщетно. Я захватывал и их, и его основного симбионта, причиняя Эдварду неестественную для него боль. Боль существа, которого пожирают.

Точкой в наших отношениях стало то, что он упал лицом в землю и больше не поднялся. Когда мой симбионт заявил, что сила, поглощённая мной только что в разы слабее того охранника дикого, я никак не ответил на её слова, мысленно скорбя о Лаане.

Уж не такой путь я хотел пройти. Уж не хотел я быть последним, кого он видит перед своей смертью… нет.

«… но есть одно но, — не унималась симбионт. — У него есть полезные навыки и знания, которые я могу интерпретировать тебе. Точнее, нам».

«Хорошо, — сухо ответил я. — От меня ещё что-то нужно?»

«Просто кушай, Ярослав, — загадочно ответила она. — Просто кушай…»

Мы вошли в проход, около которого стоял Лаане и попали в более крупный коридор. Но всё в том же стиле. Только на сей раз потолок был грубым, ломаным. Словно кто-то рубил потолок вручную и никак не обрабатывал, когда стены, наоборот, всё так же были в отшлифованном виде.

Коридор был небольшим, но вел в итоге в большой зал. Вот тут уже и не было этого «красочного» вида стен. Не было ровной поверхности или ещё чего-то. Мы оказались в какой-то подземной стихии. На манер грота или скалы.

С потолка свисали сталактиты, стены были грубо выщерблены, словно мы действительно попали в скалу, а пол был усеян камнями, холодной землёй и изредка, чем-то блестящим, словно здесь были минералы.

Но, помимо всего этого, впереди, где-то метрах в тридцати, были люди. Дикие. Самые настоящие. Они стояли спинами к нам и что-то выли себе под нос.

Аня схватила меня за рукав куртки и утащила за первый попавшийся камень. И если бы я не посмотрел на её лицо, то и не понял бы, что она боится. Её бледное лицо словно замерло, глаза загорелись, а внутри что-то вибрировало. Прямо в её горле.

— Зов. Что-то там зовёт меня, — прошептала она, почти не разжимая губ. — Яр, там сильнейший дикий, не иначе…

— Просто сильная матка, — ответил я, поднимаясь и вглядываясь в толпу.

Я видел все эти сердца, обвитые оранжевыми нитями. Я видел их сплетение и видел что-то массивное перед ними. Но разглядеть, что именно, я попросту не мог. Ключевым стало иное.

— Выходите, носители, — громогласный женский голос, казалось, звучал отовсюду. Эхо отскакивало от стен и проносилось по всей пещере, и не услышать его было невозможно. — Я видела ваш приход. Я видела смерти своих. Выходите.

Пожав плечами и нагло улыбаясь, я шагнул из-за камня, по ходу событий, нацепив на шею артефакт.

— Сильный, — голос звучал откуда-то из толпы. — Даже чересчур, — затем послышалось шипение.

Что-то наверху начало двигаться и… тут я замер, не от страха, а от масштаба происходящего. На потолке и на стенах были дикие. Слабые, на первый взгляд. Худые и недобитые. Различного сорта, вида и вкуса. Все они и образовывали этот потолок. Их было… тысячи. А может, и больше.

— Твою же мать…

Как по команде, ряд диких тут же посыпались на меня с разных сторон. Более того, Аню, они словно и не заметили, или даже приняли за свою, а вот я… начал драться.

Дикие были на манер тех, что атаковали наш поезд в командировке в Алтайский край. Хилые, почти неспособные мне навредить. И их головы полетели от первого маха. Я, не разбираясь, кто атакует, кто стоит, а кто просто спрыгнул, просто месил в разные стороны. Прыгая от одного тела к другому, размашистыми махами уничтожая одного за другим. Пустил самую настоящую реку крови, уничтожая каждого на своём пути. И сколько бы они ни прыгали на меня, пытаясь то ли атаковать, то ли защититься, меня было не остановить.