Ну, в переносном смысле. Последствия неудавшегося эксперимента с закачкой первосортной маны может привести к непоправимым вещам.

«…случайная мутация, которая больше сделает тебя диким, чем девиантом, если затронет определённые мои ресурсы. Полное лишение воспоминаний, ты станешь новым человеком, как и я… а ещё, ты можешь просто стать безвольным овощем, который только и может, что глазами хлопать».

«И несмотря на подобные последствия, ты всё равно хочешь, чтобы я попробовал?»

«Да. Я уверена, что у нас получится. Тело крепкое, я крепкая, у тебя в кармане боевой артефакт, у которого нет почти половины запаса, и весь излишек может и в него поместиться в крайнем случае».

«А его не разорвёт? Там же мана другая».

«Там тоже своеобразная мана, — как-то странно рассмеялась она. — Бурдин, меня терзает смутное сомнение, что-то знал об этой встрече. И подготовился, подсунув тебе занятную вещицу. Необычную».

Большего, увы, она не сказала. А я же решил не испытывать терпение Валерия Валерьевича. Окликнул его и коротко кивнул в знак согласия.

Так у того аж глазки заблестели от удовольствия. Или что он там испытывал, когда понимал, что может просто убить носителя?

Подошёл ко мне, взял за руку и сказал, чтобы я не дёргался. Затем положил в мою раскрытую ладонь полумесяц, который причудливо переливался, отражая свет настенных светильников, и после прошептал:

— Дарую тебе, Ярослав Алексеевич, силу, которая была непостижима раньше. Секрет первого дара может убить тебя, ты же это понимаешь?

Это что ещё за заклинание такое?

— Понимаю, — сухо ответил я, глядя на артефакт в руке.

— Ну, предупреждён, — неожиданно громко сказал он, — значит, вооружён!

В следующий миг он сжал мои пальцы так, что полумесяц просто врезался в мою ладонь. Тут же я почувствовал, как средний палец и окончание ладони порезались от артефакта, а следом пошла кровь.

Но вместе с этим я получил незабываемые ощущения. Сначала руку обожгло. Но не так, как будто ты пролил на себя кипяток, а словно ты положил руку в костёр, выбирая для себя самый раскалённый уголёк. После этот жар начал течь по венам, обжигая каждый участок, где он проходил. И до сердца он дошёл за пару секунд, заставляя гореть всю грудь.

И как показала практика, первоначальной мане этого было мало. Она добралась до мозга, и я не выдержал. Закричал.

Я горел изнутри, и этот жар или же огонь внутри был нетерпимым. Невозможным, убийственно болезненным. Валерий Валерьевич всё это время смотрел в мои глаза и не отпускал меня, словно боялся, что я вот-вот упаду. Даже поддерживал меня за руку, когда у меня начались непроизвольные конвульсии.

Но в преддверии того, что он был слаборазвитым физически магом, он не удерживал меня и я рухнул на пол. Так, словно притяжение резко стало сильным. Как пыльный мешок с картошкой. С таким же глухим звуком.

Далее наступила темнота.

Адская боль настигла меня даже здесь, в пустоте и темноте, которую я видел раньше. Она пульсировала, показывая мне, что мои нервные окончания ещё есть, что я не умираю от болевого шока. В глазах всё играло странными разноцветными пятнами, мешая мне смотреть перед собой.

Но боль, какой бы она сильной ни была, резко отпустила, не оставляя после себя даже чего-то остаточного. Словно я и не испытывал её вовсе. И как только она ушла, я прозрел.

Ситуация, как и картинка, ровным счётом не изменилась с момента, как я здесь оказался.

Та самая площадь. Тот самый серый, пустой мир, без единого более цветастого элемента. Передо мной был всё тот же фонтан, где я впервые увидел своего симбионта. И, догадываясь, куда мне нужно идти, я довольно быстро оказался рядом с фонтаном, где бурлило нечто.

На сей раз, жидкость внутри не была чёрной или серой. Она переливалась всеми возможными цветами радуги, а может, и больше. Она пульсировала, она… кричала ли?

Стоило мне отвести от неё глаза, как я начинал ощущать странное беспокойство и непонятные звуки вокруг. А когда вновь смотрел на неё, беспокойство пропадало, как и звуки.

— Ты в порядке? — задал я вполне логичный вопрос. — Мы выжили?

— Разумеется, — голос симбионта изменился.

Нет, безусловно, он остался женским, только… более грубым, что ли. Величественным. Она ответила и тут же начала подниматься из фонтана. Но в этот раз она не приняла форму, похожую на человеческий силуэт. Она встала кляксой. Пятном. Из которого тут же показались тонкие щупальца, и их было очень много.