Старик нетерпелив. Старик зол. И старик, скорее всего, уже давно обо всём догадался.

Дай бог, конечно, что в данный момент он не следит за мной, но, думаю, я и его обвёл вокруг пальца. Тем более что всю дорогу я пялился по сторонам, и такого мутанта я бы точно не пропустил.

В пустой квартире с одним-единственным матрасом на полу, прямо в центре комнаты лежали три ящика с артефактами. А также закрытый ящик-кейс с концентратом дикого.

Его я распотрошил. Сгрёб все склянки и спрятал себе в куртку, чтобы передать Ане и в идеале, проконтролировать, как она будет их поглощать, чтобы направить энергию в нужные места, в её сердце. Всё же идея — сделать из неё сильнейшую, у меня не пропадала. Просто река бурных событий не давала мне времени на это.

А вот затем наступила очередь артефактов.

Я выгреб всё, оставляя после себя лишь пустые ящики. Соорудил из артефактов самую настоящую блестящую горку, достал артефакт-полумесяц и принялся соображать, что делать дальше. Сумкин появился в нужный момент со своим голосом в моей голове и немного помог.

Мне нужно просто держать одной рукой полумесяц, а другой сжимать второй артефакт, направляя его энергию через себя в первородный инструмент. Собственно говоря, что я и начал делать.

Первый артефакт без каких-либо проблем открылся мне. Позволил струиться мане по моим венам и уходить в новый сосуд. Как второй и третий, но именно на четвёртом начали происходить странности. Меня посетило чувство, словно меня что-то обжигает. И это чувство было волнующим. Непривычным и весьма болезненным.

Но ещё с десяток артефактов я перетерпел, когда на следующем полумесяц в моей ладони раскалился. И очень больно обжёг мою ладонь.

Но с моей регенерацией это не могло меня испугать, меня испугало другое.

Странное чувство лёгкости, которое тут же посетило меня. И что было действительно нереальным во всех пониманиях, это когда я встал со своего места и оглянулся. Посмотрел на своё тело, которое машинально, сугубо автоматически продолжает делать это.

— Кхм, — закашлялся кто-то за спиной и следом положил мне руку на плечо. — Ярослав, ты бы это, особо не дёргался.

Я повернулся, чтобы посмотреть на оскал Сумкина.

— Какого чёрта?!

— Откуда я знаю. Но спасибо, так действительно интереснее, — искренне улыбнулся он. — Вроде я не так давно в твоей голове, но чувство лёгкости, которое ты мне подарил — весьма приятное. Как будто я сто лет в сундуке сидел.

Он резко и быстро вонзил руку в мою грудь, но нащупал пустоту. Я не почувствовал ничего, лишь вопросительно уставился на его жест.

— Забавно, — пробормотал он, и по его лицу было видно, что он искренне расстроился. — Значит, мне действительно нет пути обратно.

— И не будет, — зазвучал новый голос, и прямо на глазах у Сумкина, откуда-то из стены вышла женщина в сияющем красном костюме, скрывающем всё, кроме рук и лица.

Её чёрные волосы самостоятельно двигались, словно где-то под ней стоял огромный вентилятор, который и поднимал их. Но как-то слишком медленно. И самое странное, что в ней было, это её глаза. Чёрные, как смоль, с алой подсветкой зрачка. Глаза, какие были у меня.

— Это я вытащила тебя, — она обратилась ко мне. — Чтобы не убить тебя во время этого процесса, — женщина рукой указала на моё физическое тело. — Боль, которую испытывает твоё тело, может оставить отпечаток на твоём разуме и убить тебя. Понимаешь, о чём я?

— Догадываясь, — спокойно ответил я. — И сколько это будет длиться?

— Пока ты не станешь близок к завершению процесса. Если я тебя не верну до момента, как ты коснёшься последнего артефакта, всё так и останется, как сейчас.

— А этот здесь почему? — я кивнул в сторону девианта. — Тоже чтобы обезопасить его?

— Мы его ещё не до конца поглотили, — недовольно ответила симбионт. — Он так, пыль в твоих глазах. Только пожелай и он пропадёт.

— Как он пропадёт, если он часть моего разума?

Вместо ответа симбионт просто щёлкнула пальцами и девиант, с застывшим изумлением на лице, растворился прямо на глазах. Словно обратился в названную пыль.

— Процесс займёт от силы минут двадцать-тридцать. В зависимости от того, насколько быстро будут регенерировать твои руки и сосуды.

— А они тут при чём?

Она не стала ничего отвечать. Просто жестом указала на мои ладони. Я же, когда нагнулся и присмотрелся, то увидел, как они горят. В прямом смысле этого слова.

Словно артефакты, как только касались моей кожи, раскалились до убийственной температуры. Нет, тело, конечно, выдерживало этот жар, но мне оставалось только гадать, что я мог испытывать в эти монеты.

А вот полумесяц, наоборот, казалось, замораживал кожу. Моя правая рука казалась белее мела, и от нее явно шёл лёгкий дымок как от кубика льда.