— Рискну угадать. Граф Давыдов? — спросил я.

— А ты — Владимир, — отозвался призрак. — Хорошо. Значит, мы с моим другом не ошиблись.

— В чём?

— У меня нет времени, как я уже сказал. Я могу лишь предостеречь тебя. Не вздумай проходить через Врата!

— Врата? — Я окинул взглядом арку. — Эти, что ли?

— Это — один из немногочисленных известных проходов в потусторонний мир. Туда, где людям нет места. По крайней мере, при жизни.

— Принято, — кивнул я. — Что ещё?

— Храни Врата! Они не должны попасть не в те руки.

— Да уж сообразил, на Авито выставлять не стану.

Лицо дядюшки начало бледнеть, и я поторопился задать главный, животрепещущий вопрос:

— Кто я такой и где вы меня взяли?

— Это очень правильный вопрос, Владимир. Знай: ты родился…

Под конец мне приходилось прислушиваться, прижимаясь ухом к самому зеркалу. Не помогло — через секунду звук просто истаял. Как и изображение старика.

— Да что ж за сучество-то такое! — воскликнул я, глядя на своё отражение.

Зеркало, судя по всему, исчерпало магические ресурсы и превратилось в обычное. Очень вовремя, ничего не скажешь.

* * *

На дверь чёрного хода Данила присобачил новый замок. Ключ я забрал себе и велел домашним обходить крыльцо дальней дорогой. Потом надо будет ещё и магической защитой озаботиться. Потусторонний мир в подвале — это тебе не мышь чихнула. Теперь хоть понятно, почему сюда так настойчиво стремятся всякие мутные личности. Не факт, конечно, что знают доподлинно, что здесь находится — иначе усадьбу давно бы взяли штурмом. Но почему-то пытаются решить вопрос относительно аккуратно, путём переговоров или устранения меня. А значит, либо не знают, либо очень не хотят палить свой интерес.

В общем, вопрос с потусторонним миром я перевёл в разряд важных, но не срочных. Надо было решать насущные вопросы — наводить порядок на подведомственных территориях. Сколько уж собираюсь.

Рейд по принадлежащим мне деревням мы с Тихонычем начали, как я и хотел, с самой задницы, из которой не поступало никаких доходов.

— Вы, Владимир Всеволодович, поймите, — распинался, покачиваясь в карете, Тихоныч. — Я ведь сам — что могу? Был я в этом Обрадове, видел, что там творится. И дядюшке вашему обстоятельные доклады предоставлял. А он — ничего. А там…

— Тихоныч, тебя никто ни в чём не обвиняет, — в который уже раз сказал я. — То, что дядя хозяйство запустил, я и сам прекрасно вижу. Как у него ещё хоть что-то работать продолжало — загадка.

— Нехорошо о покойных плохо говорить, — перекрестился Тихоныч, — но вы совершенно правы. Очень надеюсь, что у вас получится всё поправить.

— Поправим! — вставил словечко Захар, который, естественно, увязался за мной. — Не извольте сомневаться!

Угу. Поправлятель всея Руси, блин, нашёлся. Впрочем, ладно, хватит уже на пацана свысока поглядывать. С колдуном-то он выступил выше всяких похвал. Глядишь, и тут не оплошает.

Ехать было не очень далеко. Часа через три после начала пути кучер вдруг разразился бранью и остановил лошадей.

— Чего там? — высунул я голову в окно.

— Да вот, извольте видеть.

Видеть было не очень сподручно, поэтому я выпрыгнул наружу и подошёл к фыркающим разгорячённым лошадям. Хмыкнул.

Посреди дороги стояла девчонка лет пяти и сосала палец, задумчиво глядя на экипаж.

Я покрутил головой. Деревня виднелась в километре впереди. Никаких признаков родителей видно не было. Сама девочка выглядела так, будто долго ползала в грязи. Грязное платье держалось на одних молитвах.

— Привет, — сказал я. — Тебя как зовут?

Девчонка, не вынимая пальца изо рта, перевела взгляд на меня. Молча осмотрела с головы до ног. А потом, выплюнув палец, сказала:

— Коза.

— Чего? — вскинул я брови.

— Коза дланая.

— Эм… Это ты меня оскорбить попыталась? — рискнул я предположить.

— Зовут так.

— Тоже юмор. Вот прямо мама так называет?

Девочка яростно закивала.

— По-моему, дальше можно уже не ехать, — сказал Захар, встав рядом со мной.

— Н-да, — только и сказал я.

Взял девчонку на руки, отнёс в карету и посадил пред печальные очи Тихоныча.

— Трогай, — велел кучеру, когда все уселись.

Тот потрогал, и вскоре мы въехали в Обрадово.

— Ну, показывай, где твой дом, — сказал я, вытащив девчонку из кареты.

Та уверенно зашагала к одной из покосившихся хибар. Дома здесь выглядели так, будто в них никто не живёт уже лет сто. Во всяком случае, приложить руки и сделать красиво никому в голову не приходило.