Голосовой аппарат колдуна починился. И, глядя мимо меня всё такими же пустыми глазами, он прохрипел:

— Убьёшь меня — придёт десяток!

— Это хорошо, родии и кости мне нужны, — кивнул я. — А что вам всем, таким красивым, надо? Просто потому, что во имя вселенского зла?

Тварь улыбнулась окрашенной зелёным пастью.

— Ты — ничто, охотник! Ты — ничто!

Пора уже смириться с мыслью, что допрашивать тварей — никудышная затея. Нет у них в головах ничего, кроме гонора и тупой неконтролируемой злобы.

— Кто над тобой стоит? — сделал я последнюю попытку. — Кто тебя послал?

— Послал? — Тварь засмеялась, хотя звучало это скорее как последний пердёж мертвеца, обожравшегося перед смертью бобов. — Меня? Ты ничего не понял, охотник.

— Ну так объясни, сделай милость.

— Вы все сдохнете. Каждый из вас, ублюдков, похитивших чужое. Осмелившихся противостоять моему народу. Вы все сдохнете!

— Ясно, — вздохнул я. — Конструктивный диалог не завязался. Кащею привет передавай.

Мечу у меня в руке ощутимо не терпелось искупаться в крови, и я ему эту возможность предоставил. Удар — и голова слетела с плеч твари. Удар — и грудину пронзило насквозь.

Ударом ноги я сбросил тело с клинка и, подняв руку, скастовал Красного петуха. Удерживал его до тех пор, пока меня не пронзил разряд молнии.

Тогда — как отрезало. Я опустил руку и, шипя, попятился, стараясь устоять на ногах. Не преуспел — упал задницей на бревно, за которым так и дрожал затаившийся Ефим. Не сбежал, надо же.

А зажжённый мною огонь уже сам по себе продолжал гореть, с наслаждением вгрызаясь в мёртвую плоть.

Захар, Егор и Земляна, пошатываясь, подошли к костерку — словно усталые и замёрзшие путники.

— Сейчас бы квасу холодного, — сипло сказал я. — Литра два. А, Ефим?

— Христом…

— А?

— Христом-богом клянусь: сколько болота осушал — никогда такой страсти не видывал!

Я рассмеялся, уронив голову на грудь. Ребята меж тем пересчитали колдуну косточки.

— Двадцать штук! — воскликнул Захар не то в ужасе, не то в восхищении.

Глава 2

Я только кивнул. Кому как не мне знать. В меня только что ухнула сила двадцати родий. Итого, значит, двадцать две. Хотя ещё утром было тридцать две. Но тридцать ушло на новый Знак… Сука, когда ж я до Десятника-то доберусь? Чего-то у меня — шаг вперёд — два назад. Хотя — не совсем назад, конечно. Так-то Знаки годные открываю. Не на пиво же всё спускается, в конце-то концов.

— Ну что, — подошёл ко мне Егор. — Колдуна прикончил ты. Стало быть, ты и решай, как хабар делить будем.

Я хмыкнул. Хороший вопрос. А на хороший вопрос — и отвечать хорошо надо.

— Поровну, Егор.

— Совсем поровну? — спросил подошедший Захар.

— Совсем. Ну смотрите. Я тему пробил и колдуна прикончил. Ты, Захар, сегодня вообще красавец, без тебя мы бы не вытянули. Ты, Егор, помог мне за Знаком сгонять и ловушки колдовские убрал. Земляна — тоже в стороне не стояла.

— Я меньше других сделала, — сказала Земляна, брезгливо вытирая лезвие меча пучком травы.

— Да ладно тебе…

— Я не плачусь тебе, Владимир, а как есть говорю. И не стыдно мне. Что могла — сделала, только так получилось, что толку от меня сегодня было меньше, чем от остальных.

— Ты, вообще-то, Егора разыскала, — напомнил Захар.

— Пусть так, — помешкав, пожала плечами Земляна. — Ладно. Давайте мне четыре кости, и всё на том.

— А за одну оставшуюся нам, что — драться? — нахмурился Егор.

— Ну давайте её в Поречье пропьём, — предложила Земляна, зачехлив меч. — Вместе.

На том и порешили.

Сначала добрались до кареты и отправили кучера вместе с Ефимом в обратный путь. В усадьбу.

— Ты место-то запомнил? — спросил я отважного мелиоратора напоследок.

— Запомнил! — перекрестился тот. — Так запомнил, что и дети, и внуки мои помнить будут!

— Вот и славно! — Я хлопнул ладонью по борту кареты. — Давай, собери мужиков, только не стращай их сильно. Колдун мёртв, кости его у нас. Бояться больше нечего.

Сильно обнадёженным Ефим не выглядел, но возражать тоже не стал. Кучер хлестнул лошадей, и карета укатила.