– Не сомневаюсь, что дело можно уладить.

– Назовите цифру.

– Пятьсот тысяч лир.

Сунув руку в сверток, Тони взялся за шляпу, после чего ткнул всем свертком в сторону Тимберио.

– У меня тут пистолет. Я стреляю без промаха, так что на сей раз без фокусов. Скажите «миллион».

Взмокший Тимберио отшатнулся.

– Да, миллион, это можно организовать.

– Так-то лучше. При мне картины нет.

– Оплата по доставке.

– Разумеется. Дайте мне тысячу песо сейчас, вычтете из платежа, когда я доставлю картину. Они нужны, чтобы заплатить человеку, приберегающему картину для меня, а также в качестве жеста доброй воли. – В этот миг из бурлящего котла внутренностей Тони кверху вознесся пузырь огненного газа, и Тони рассмеялся, чтобы скрыть звук отрыжки. Само собой разумеется, смех получился исключительно ненатуральный, с гулким отзвуком. Видно, приняв это за смех холодного убийцы, Тимберио снова попятился, не сводя глаз со свертка.

– Пистолет не понадобится…

– Смотрите же, если что. – Вынув руку, Тони сунул сверток под мышку.

– Я дам вам тысячу сейчас при одном условии. С вами пойду я и еще один оперативник.

Тони повертел заявление в голове так и эдак, но никакого выхода не нашел.

– Ладно, согласен.

Тимберио скрылся в ресторане, но довольно скоро вернулся в сопровождении крепкого молодца со шрамом через один глаз и бугрящимися под тонкой рубашкой мускулами, а также подозрительным брюшком – наверняка замаскированным пистолетом. Что ж, выбора нет. Тимберио с опаской огляделся, и только после этого передал Тони зеленую стопку банкнот. Пролистав их большим пальцем – вроде бы хватит, – Тони убрал деньги в карман.

– Пошли, – и зашагал вниз по холму, а его сторожевые псы следовали по пятам. – Ждите здесь, – распорядился он перед «Длинным кабанчиком». – Если я буду не один, сообщение о выдаче картины не передадут, таков уговор. Как видите, второй двери тут нет.

Неохотным кивком выразив согласие, Тимберио прислонился к противоположной стене, а его оперативник встал в очередь в тортильерию, откуда дверь прекрасно видна. Во всей красе своего образа гринго Тони вошел в заведение. Рыжеволосая с младенцем беседовала с потенциальным клиентом; подняв глаза на Тони, она кивнула.

– Пришли взять еще урок?

– Может быть. Но я хотел заглянуть в заднюю комнату. Кажется, оставил там полотенце.

Она апатично махнула рукой, пропуская его. В рабочей комнате не было не души, а из-за двери ванной доносился плеск льющейся воды. Там кто-то есть, так что управиться надо быстро. Футляр находился на прежнем месте под пирамидой ящичков. Приподнявшись на цыпочки, Тони вытащил его, в ужасе ухватился за раскачивающуюся пирамиду, грозившую обрушиться на него, восстановил равновесие конструкции и едва успел сунуть футляр с картиной в сверток, как дверь ванной распахнулась, и на пороге встал мужчина, в прошлый раз зазвавший его сюда.

– Вам что-нибудь нужно? – с подозрением поглядел он на посетителя.

– Просто хотел посмотреть, не забыл ли тут вчера полотенце. Нет, не похоже, так что до свиданья.

Тут же на выход, где к Тони почти сразу подключился почетный караул.

– Видели, как я передал сообщение? Все в порядке. Посыльный с пакетом встретит меня в условленном месте через десять минут.

– Где именно?

– Там, – указал Тони на знакомый побеленный блокгауз, вокруг которого в последнее время сосредоточилась изрядная часть его действий. – Встречаемся там.

Выбор точки рандеву не удивил ни одного из представителей Агенции Терца; быть может, это традиционное место действия шпионских игр. Однако оба тихо двинулись за Тони.

– Оставайтесь здесь, – велел Тони у дверей. – Связной будет в черном костюме, с плотно свернутым зонтиком под мышкой. – Господи, с чего это подобное взбрело в голову? Наверное, похмелье еще не выветрилось. – Пропустите его внутрь. Потом я вынесу картину.

– Я загляну. – Тимберио хотел было войти. – Может, он уже там.

– Нет, – громко, резким тоном отрезал Тони. Довольно одного взгляда внутрь, и весь план погорел. – Иначе все пропало. – Это уж точно.

Тимберио скрепя сердце отошел, заняв позицию в паре футов от входа, как и его помощник. Тони медленно вошел, но, едва скрывшись из виду, развил бурную деятельность. Если не преобразиться молниеносно, можно вообще ничего не делать. Через голову стащил рубашку, одна пуговица с треском оторвалась, затем шорты. Сзади послышалось ошарашенное ворчание единственного, кроме Тони, посетителя общественного заведения – старика, вышедшего из дальней кабинки.

– Чудесное утро, – проговорил Тони, подскакивая на одной ноге и натягивая белые штаны. Изумленно вытаращив глаза, старик смотрел, как Тони завершает преображение, нахлобучивает шляпу на голову, поспешно заворачивает картину и вещи в мятую газету, сует в висящий на плече морраль с торчащей кверху рукояткой мачете и направляется к двери.

Тони вышел, слегка приволакивая ноги, понурив голову, чтобы широкие поля шляпы заслонили лицо, и ссутулившись, чтобы выглядеть пониже ростом. В последний момент он даже слегка захромал, чтобы довершить метаморфозу. Затаив дыхание, он прошел мимо Тимберио, промелькнувшего в поле зрения в виде брюк и пары остроносых, отполированных до зеркального блеска туфель. Затем мимо второго агента… Все еще никаких тревожных криков. Оба высматривали облаченного в черное посыльного с зонтиком и не обратили никакого внимания на прошаркавшего мимо простого крестьянина. Десять футов, потом двадцать, тридцать, до угла рукой подать… И тут сзади раздался рев отчаяния. Мельком бросив взгляд через плечо, Тони увидел, что старик разговаривает с итальянскими агентами, и сорвался на бег. За угол и вниз по улице, не обращая внимания на грохочущие в голове молоты.