Между редакторами сборника и корифеями из чикагского Клуба ирландской музыки завязался дружеский спор по поводу давности и происхождения баллады, однако всякому разумному человеку очевидно, что она возникла в древние кровавые времена сопротивления, когда священство и прихожане в едином порыве восстали против чужеземных грабителей и насильников. Не в первый и не в последний раз, если редакторы смыслят хоть что-то в характере своих соотечественников! Ненависть бывает священной и очищающей. Да будет на то воля Царя Небесного, чтобы красное вино мести вернуло былой румянец на щеки бледной изнасилованной матери Ирландии.

Эту прекрасную и горестную песнь услышал на том корабле мучеников маленький патриот, шести лет от роду. Благослови его Дева Мария! Лучше всего исполнять балладу неспешно и без аккомпанемента, с вниманием и уважением к великолепию слов: она не подходит для хорового пения и массовых сходок.

«История происходит в первом лице, но пишется в третьем. Поэтому история лишена всякой научной пользы».

Из сочинения Дэвида Мерридита в Новом колледже, Оксфорд, осенний триместр 1831 г., на тему «Почему история полезна?»

Здесь изложена история трех или четырех человек. Читатель догадается, что историй на самом деле гораздо больше. Расследование, проведенное членами городского совета, показывает, что в период с мая по сентябрь того злосчастного года в переполненный порт Нью-Йорка прибыли 101 546 эмигрантов. 40 820 из них были ирландцы. Неизвестно, сколько погибло в считанных сотнях ярдов от страны, которую сами часто называли «Землей обетованной». По некоторым данным, до двух третей от общего числа.

Прошло много лет, но кое-что не меняется. Мы по-прежнему говорим друг другу, что нам повезло выжить, хотя везение тут ни при чем: тем, что мы выжили, мы обязаны географии, цвету кожи и международным курсам обмена валют Быть может, люди нового века станут свидетелями нового положения дел, а может, те, кому не повезло, будут голодать, мы же по-прежнему будем считать голод «случайностью», а вовсе не логичной закономерностью.

1847 год. «Нищета философии» Маркса. «Макбет» Верди. «Математический анализ логики» Буля. «Грозовой перевал» Эмили Бронте. «Джен Эйр» Шарлотты Бронте. «Стихотворения» Ральфа Эмерсона. «Принципы коммунизма» Энгельса. В неизвестной стране, безымянном краю на широте голода умерло четверть миллиона человек.

Нас, пассажиров первого класса «Звезды морей», перевезли на Манхэттен субботним вечером 11 декабря, через четыре дня после убийства Дэвида Мерридита. В качестве извинения за неудобства, которые нам пришлось вытерпеть, компания «Серебряная звезда» вернула нам деньги за билеты и пригласила на прием с шампанским в фешенебельный отель. Тогда я единственный раз в жизни (а мне уже девяносто шесть лет) слышал, как ругается методистский священник. Преподобный Дидс наговорил директору такого, что тот долго не забудет. Как многие кроткие люди, он отличался удивительной отвагой, Генри Хадсон Дидс из Лайм-Риджиса, графство Дорсет. Наутро он вернулся на «Звезду» и сошел с нее последним, не считая капитана.

Пассажирам третьего класса пришлось задержаться на борту почти на два месяца, в течение которых их регулярно допрашивали полицейские и чиновники из ведомства по делам иностранцев. Трюмные пассажиры авансом оплатили дорогу, но не получили никакой компенсации. Да и шампанского, насколько я знаю, им никто не предложил.

В январе начали принимать меры, чтобы освободить запруженный кораблями порт, который к тому времени фактически превратился в плавучий рассадник инфлюэнцы, но на Манхэттен эмигрантов по-прежнему не пускали. Сараи и фермы на Лонг-Айленде и Статен-Айленде сдавали под карантинные пункты и изоляторы, но местные жители, обитавшие по соседству, так боялись заразы, что нападали на эти здания или устраивали поджоги. Тогда городские власти взяли в аренду большой участок земли в бухте острова Уорда — надежное место, чтобы разместить эмигрантов, пока они не вылечатся и не получат визу. Вскоре этот продуваемый всеми ветрами клочок базальтовой скалы, в которую молотом бьют волны Атлантики, превратился в постоянный центр размещения эмигрантов. О нищете его обитателей, пожалуй, свидетельствует тот факт, что за пять месяцев они запросили у властей 10 308 предметов «обычной одежды». И то, что эту одежду им предоставили так быстро, бесспорно, свидетельствует об истинных настроениях ньюйоркцев.

К тому времени, когда выжившим пассажирам «Звезды» наконец разрешили сойти на берег, все больницы, ночлежки и приюты на Манхэттене были переполнены. В обществе крепла и без того сильная антипатия к эмигрантам. Городские власти попросту заплатили тысячам новых эмигрантов, чтобы те уехали из города на запад. Несомненно, некоторые из них были среди тех 80 000 ирландцев, которые во время Гражданской войны сражались за Союз. А другие присоединились к тем 20 000 бывших соотечественников, которые с оружием в руках выступали за Конфедерацию — за законное право свободолюбивого белого человека считать чернокожего товаром.