Он выстроит новую пристань со швартовами для рыбаков, может, еще образцово-показательную школу для детей арендаторов мелких земельных участков. Наймет толкового управляющего, чтобы помочь арендаторам, молодого, из местных, умного и порядочного. Пожалуй, отправит его учиться в Шотландию, в сельскохозяйственный колледж. Расскажет людям о гигиене, об особенностях почвы. Привьет им современные идеи — для их же блага. Пусть избавляются от старомодных убеждений, расширяют кругозор, меняют устаревшие обычаи и неразумные привычки. Взять хотя бы их пристрастие к ямсу, он же «лошадиный картофель»: теперь уже ясно, что он подвержен болезням и пора от него отказаться. Мерридит поможет им в этом. Кингскорт превратится в самое ухоженное поместье во всей Ирландии, да и во всем Соединенном Королевстве, если уж на то пошло.

Тяжелая дверь отворилась, прервав его размыш ления. В отделанный темными деревянными панелями кабинет важно вошел юрист, точно палач в камеру приговоренного к смерти. Молча уселся за стол, сломал печать на пергаментном свитке.

— Сие есть последняя воля Томаса Дэвида Оливера Мерридита, моряка, рыцаря-командора Ордена Бани, адмирала военно-морского флота Ее Величества, благородного лорда Кингскорта, виконта Раундстоуна, восьмого графа Кашела и Карны.

— Что, всех? — слабо хихикнула вдовствующая тетка Мерридита, и нотариус взглянул на нее с неодобрением.

Вначале были перечислены незначительные дары. Пятьдесят гиней фонду помощи нуждающимся морякам, шестьдесят — на учреждение военно-морской стипендии в Веллингтонском колледже: «Мальчику из простого люда, который желал бы послужить отчизне, но семейных средств недостает для его способностей». Двести фунтов в год — новому работному дому в Клифдене, «дабы употребить их на благо исключительно женщин и детей, моего любимого сына Дэвида объявляю главным попечителем, единственным душеприказчиком всего моего имения».

Коллекцию редких и вымерших животных покойный завещал «какому-нибудь почтенному заведению, где изучают зоологию, предпочтительно тому, которое открыто для бедных и молодых, дабы поделиться плодами моих трудов, экспонатами, которые я собирал и каталогизировал всю мою жизнь, и посеять зерно наслаждения уединенным учением». Волеизъявитель подчеркнул, что коллекцию следует демонстрировать целиком, застраховать как положено, на полную стоимость, и назвать в честь его покойной жены: «Коллекция в память о Верити Кингскорт». Старшей сестре Мерридита, Эмили, отец завещал свою библиотеку и собрание старинных морских и сухопутных карт. Второй сестре, Наташе, картины, навигационные приборы и рояль. Также граф определил обеим дочерям небольшое содержание, управлять которым доверил попечителю, указав, что «в случае их брака содержание аннулируется». Двадцать фунтов надлежало передать миссис Маргарет Дуэйн из Карны «в благодарность за труды и попечение о моих детях». Двух своих лучших лошадей лорд Кингскорт оставил управляющему конюшней, местному фермеру по имени Джон Джозеф Берк, «в знак признательности за истинную верную дружбу».

На последней фразе Эмили тихо заплакала.

— Бедный папа.

Мерридит быстро подошел к сестре, взял ее за руку, но от этого она расплакалась еще сильнее.

— Как мы будем жить без него, Дейви?

— Мне продолжать, милорд? — только и спросил юрист.

Мерридит кивнул. Обнял сестру.

«Поместье, жилой дом, надворные постройки, рыбокоптильня, маслобойня и всякие прочие земли, которые ныне заняты арендаторами Кингскорта в графстве Ее Величества Голуэе, полностью отходят лондонскому страховому обществу, каковому вышеупомянутое имущество было заложено целиком».

Кабинет заполнило неумолчное тиканье часов. По улице протарахтела телега. Слышен был стук копыт тяжеловоза, одинокий крик уличного торговца. Ни тетя, ни сестры даже не взглянули на него. Казалось, всем стыдно смотреть друг другу в глаза. Они склонили головы, уставились на свои руки, а юрист продолжал угрюмо зачитывать список. Изобилующие латинскими словами каденции английских законов. Старинные французские формулировки законодательной поэзии. Убийственная точность фраз, лишавших Мерридита наследства.

Дочитав, юрист выразил им соболезнование. Тактично попросил Мерридита задержаться на минуту. Им необходимо обсудить кое-какие сопутствующие вопросы. Ни к чему тревожить подобными пустяками дам, когда скорбь их так естественна и свежа.

Юрист достал из ящика стола досье, пухлое, как семейная библия: в папке были письма из банков и страховых компаний касательно закладной на Кингскорт. Отец Мерридита заложил имение пятнадцать лет назад, а полученные деньги вложил в бокситовый рудник в Трансваале. Однако рекомендации, которые ему дали, оказались неудачными, и дело прогорело. Остается только надеяться, что стоимость имения покроет хотя бы сумму основного долга. Последнее время земля в Ирландии стремительно дешевеет. Ну да об этом побеспокоимся в свое время. Довольно для каждого дня своей заботы [78] . Сейчас нужно побеспокоиться о другом.

В 1822-м, 1826-м, 1831 годах, когда не хватало продовольствия, его светлость тратил значительные суммы на покупку зерна для благотворительных целей. Очевидно, по совету леди Верити он за большую плату нанял бригантину, дабы перевезти груз индийской муки из Южной Каролины в Голуэй. Благоразумна ли такая мера или нет, юристу судить не положено. Но, разумеется, вследствие этих печальных событий они лишились дохода от сдачи имения в аренду. Земли пришли в крайнее запустение, их несколько десятилетий не обрабатывали должным образом.