когда в запрошлое лето на посевы нашла зараза он не помог нам. сам то он не нуждался потому что денег у него go leor [86] он их каким то образом раздобыл во время странствий и еще он вор и наушник у такого всегда денег и нарядов в избытке наверняка он тайком доносит помещику или шпионит на англичан, такой лис способен на любую хитрость и коварство, он иисус христос среди мошенников, некоторые говорят что он переодетый бейлиф и головорез который выселяет людей с земли, моя доченька голодала а у этого еды было завались, одним он говорит что он из людей долга другим что друг помещиков и шерифов, такой что угодно соврет, такой за деньги клятвами дыру в кастрюле протрет, в октябре 1845 года люди капитана блейка выселили нас за неуплату, явились из Голуэя пятнацать человек и главарь и выгнали нас из дому, избили моего мужа у меня на глазах и его собственово ребенка а его брат стоял и смотрел, а пока они его колотили вожак говорил видишь М**** видишь грязная ты свинья. этих побоев ты до смерти не забудешь, так ли. отвечай свинья, и они заставили его ответить да это так я свинья и не отстали пока он все это не сказал, он так и не оправился после тех побоев, это злодеи какие то нелюди, они уничтожили его.

заплатить нам было нечево из за неурожая и из за того что п**** М**** убил нашу корову. Блейк ждать отказался и выгнал нас на дорогу, а землю нашу забрал п***** М****** хохотал аж живот надорвал когда нас выселяли, мы пошли в россавил жили в лесу в землянке которую вырыл мой муж, мы с мужем и младенцем жили в грязи а п**** М***** захапал нашу землю и жил как лорд, он и сейчас там живет как английский король.

на похоронах брата в него плевали и швырялись камнями гнали его прочь но никто пальцем не шевельнул чтобы помочь мне.

когда мой муж и ребенок умерли мне пришлось совсем туго, некоторое время я жила в работном доме но долго не вытерпела, тогда я пошла в Дублин по дороге выкинула ребенка, почти год побиралась на улицах и занималась тем чем не должна заниматься ни одна женщина, теперь я в няньках и еду в америку. я работаю нянькой у Лорда и Леди **********. в голуэй больше не вернусь проживи я хоть сто лет. в голуэе приличной женщине делать нечего.

все что люди говорят про п**** М***** чистая правда. Я обвиняю его в том, что он отнял у нас землю, совратил меня, он мерзавец и подлец, он свел в могилу родного брата и мою единсвеную дочь умоляю сделайте с ним что нибудь либо вы либо ваши люди, я прекрасно знаю что вам это будет не впервой [87] , вы узнаете его потому что он ходит как camath [88] у него только одна ступня и деревянная с буквой М (не иначе «мерзавец»), он заслужил самую страшную кару, коли такие подлецы как он вытворяют что душе утодно немудрено что людям так плохо живется, не знаю почему так иазываемые защитники ирландцев это терпят

пусть плод утробы моей горит в аду если я написала хоть слово неправды. у него одна ступня и каменное ядро вместо сердца.

в конамаре каждая собака знает что я говорю правду.

я обвиняю его во всем, и как только земля голуэя носит такого труса и негодяя.

господи, пусть он сдохнет крича от стыда.

Мэри М***** (Д*****)

Не дожидайтесь бесславно, пока голод уморит вас — коли вам суждено умереть, умрите со славою, пусть ваша смерть послужит стране, окружите имя свое ореолом патриотизма. Идите, выберите любое из двух миллионов деревьев, растущих на острове, и повесьтесь на нем.

Джон Митчелл. «Лишним жителям Ирландии», 1847 г.

События двадцать второго дня путешествия, в который капитан описывает ужасное открытие, дополнив его печальными рассуждениями о тех, кто вынужден покинуть родину, и прочими рассуждениями о характере ирландцев

Понедельник, 29 ноября 1847 года

Осталось плыть 4 дня

Долгота: 54°02.11’W. Шир.: 44°10.12’N. Настоящее поясное время по Гринвичу: 03.28 утра (30 ноября). Судовое время: 11.52. пополудни (29 ноября). Напр. и скор, ветра: S.S.W., 7 узлов (прошлой ночью 9). Море: по-прежнему большие волны. Курс: N.W. 315°. Наблюдения и осадки: почти весь день проливной дождь. К северу пелена тумана.

«Разве нет бальзама в Галааде?» Иер. 8:22.

Прошлой ночью умерли четверо пассажиров третьего класса и сегодня утром были по обычаю преданы морю, мир их праху. Их имена: Оуэн Ханнафин, Эйлин Балджер, Патрик Джон Нэш и Сара Болланд, все четверо из ирландского графства Корк.

Сегодня мы совершили ужасное открытие.

Во время вчерашнего шторма сломалась фок-мачта на бушприте, и ее оснастка запуталась в цепях у ватерлинии. Боцман Абернати с матросами спустились по канату вдоль корпуса и увидели скопище чудовищных крыс в стоке гальюна, ведущего из кают первого класса (отверстие фута четыре в диаметре).

Полагая, что обнаружил источник скверного запаха на корабле, он с матросами приблизился к отверстию, дабы обследовать его. И взорам их предстало скорбное зрелище.

В отверстии лежали сильно разложившиеся останки юноши и девушки, бок о бок, друг у друга в объятиях. Послали за доктором Манганом, чтобы засвидетельствовать смерть. Юноше было лет семнадцать, девушке, наверное, пятнадцать. Она была несколько месяцев как беременна.

Признаюсь, в глазах моих стоят горькие слезы, даже теперь, когда я пишу эти слова.

В списке пассажиров их нет, значит, следует предположить, что эти бедные напуганные люди прятались там с тех пор, как мы покинули Корк, а то и, Боже упаси, с самого Ливерпуля. Должно быть, спустились по цепям и забрались в сток, рассчитывая укрыться там до прибытия в Нью-Йорк. Лисон заметил, что в Кове мы взяли слишком много пассажиров, и поэтому осадка у нас больше обычного.

На палубе играли дети, я велел их отправить вниз.

Мы извлекли останки и, как могли, устроили им христианские похороны, но так и не сумели выяснить, как звали несчастных. На многих матросов, даже тех, кто всякое повидал, это зрелище произвело угнетающее впечатление. Я хотел сказать речь, но от переполнивших меня чувств не сумел вымолвить ни слова, и матросам пришлось помочь мне. Преподобный Генри Дяде тоже выручил меня, прочел простую молитву. «Эти дети Божьи, из Ирландии или Англии, у каждого была мать, и каждый любил другого, да найдут приют в объятиях Спасителя». Потом мы с матросами спели гимн. Но петь было очень трудно.