– Мертвые? Весь твой саммад? Что случилось? – спросил Саноне.

– Мертвы. Ардеридх-саммадар без головы. – Каргу провел пальцем по горлу. – Нигде ни стрелы, ни копья. Все мертвы. Только вот это.

Порывшись в одежде, он достал сложенный кусочек кожи и медленно развернул его. И пока он делал это, Керрик уже знал, что увидит сейчас.

Маленькие, острые, словно оперенные иглы от хесотсана.

– Они здесь! Они шли за нами! – корчась словно от боли, громко завопил Херилак.

Размахнувшись, он изо всех сил ударил кулаком охотника по руке, и каргу вскрикнул от боли. Иглы упали на землю, и Херилак стал яростно топтать их.

Саску смотрели на него с удивлением и пытались понять, что происходит. Саноне взглядом потребовал у Керрика объяснений. Но, как и Херилак, Керрик ощущал в этот миг лишь злобу. И еще страх. Вздохнув, он наконец заговорил:

– Это они. С юга. Мургу. Те самые, что ходят, как тану. Они пришли сюда.

– Те самые мургу, о которых ты говорил мне? Те, от которых вы бежали?

– Они. Вы не видели их, не знали, что они существуют. Что они ходят и говорят, строят свои города и убивают тану. Они истребили весь мой саммад, весь саммад Херилака. Всех охотников, всех женщин, всех детей. И мастодонтов. Всех убили.

При этих словах Саноне скорбно кивнул. И надолго задумался. Он думал и молчал, потому что уверенности еще не было. Уверенность пришла… Он знал учение, а значит, ведал и о том, что только одно существо может посягнуть на жизнь мастодонта.

– Карогнис… – произнес он так зловеще, что стоявшие возле него поежились и отступили. – Карогнис пришел в наши края, он бродит неподалеку.

Керрик слушал его вполуха, занятый своими мыслями.

– Что делать нам, Херилак? Снова бежать?

– Мы опять побежим, они снова будут преследовать нас. Я чувствовал наступление этого дня. Теперь мне понятен смысл моих снов. Я выйду навстречу им и буду биться. А потом я умру. Это будет достойная воина смерть: множество мургу падет от моей руки.

– Нет! – рявкнул Керрик, словно отвесил пощечину. – Это было бы правильно, будь ты один, если бы тебе не оставалось ничего другого, кроме смерти. Но ты – сакрипекс! Или ты хочешь, чтобы все охотники и саммады погибли рядом с тобой? Или ты забыл, что мургу, как песка на морском берегу? Битва сулит нам только поражение. А теперь отвечай, кто ты: сакрипекс, что поведет нас в бой, или охотник по имени Херилак, который хочет в одиночку выйти навстречу мургу и умереть?

Старый охотник смотрел на него сверху вниз, огромные кулачищи сжимались и разжимались. Могучие руки, способные убить на месте. Но и Керрик был разгневан и в холодном молчании дожидался ответа.

– Керрик, слова твои грубы. Никто не смеет так говорить с Херилаком.

– Я маргалус и обращаюсь к сакрипексу. С охотником Херилаком я буду разговаривать по-другому, мне ведома его скорбь и боль его – моя боль. – Голос Керрика смягчился. – Ты должен выбирать, великий Херилак, и никто не сможет помочь тебе в этом.

Херилак молча смотрел под ноги, стиснув кулаки так, что побелели костяшки. Потом он медленно кивнул, и в словах его слышалось понимание и уважение.

– Итак, время сыну учить отца. Ты хочешь напомнить мне, как я когда-то заставил тебя выбирать. Тогда ты послушал меня и ушел от мургу, снова стал тану, охотником. Если ты смог тогда одолеть себя, значит, и я должен забыть о своих снах и снова стать сакрипексом. Но ты маргалус. Скажи нам, что затеяли мургу.

Вспышка окончилась, о размолвке можно было забыть. И надо было решать. Керрик смотрел на охотника каргу, не замечая его, пытаясь представить, что делают иилане и фарги, явившиеся в эти края. Что они думают и делают. Каргу долго ежился под его невидящим взором. Наконец Керрик обратился к нему:

– Ты охотник. Ты видел, что весь саммад твой погиб. Какие следы видел ты? Какие знаки?

– Много следов… звери, которых я не видел. Пришли с юга, ушли на юг.

В душе Керрика вспыхнул лучик надежды. Повернувшись к Херилаку, он перевел ему слова каргу и добавил собственные предположения о передвижениях иилане.

– Они вернулись назад – маленький отряд присоединился к большому войску. Одной маленькой группе фарги сюда не добраться. Птицы носят их соглядатаев, и иилане знают, где мы. Они заранее знали о лагере каргу и застали охотников врасплох. Тогда они наверняка знают, где сейчас саммады. И знают о саску и их долине.

Рассуждения его нарушил голос Саноне:

– Что случилось? Я ничего не пойму.

– Я говорил о мургу, что ходят, как тану, – ответил Керрик. – Они идут сюда с юга, их очень много. Они хотят нашей смерти. Эти мургу сперва узнают, где люди, а потом нападают.

– Теперь они нападут на нас? Так они сделают? – спросил Саноне.

– Они все разузнают об этой долине и убьют всех, потому что вы тану.

«Так ли они поступят? – подумал Керрик. – Конечно же. Сперва они нападут на саммады, на стоянку, потом придут сюда. Но когда? Долину придется обходить, и, может быть, мургу уже где-то неподалеку. Но что, если они ударят сегодня после полудня? Страшно думать, что сейчас, быть может, погибают саммады. Нет, все-таки иилане всегда поступают иначе. Выследят жертву, залягут на ночь вблизи, нападут с рассветом. Так было всегда, и они непременно добивались успеха. Так будет и теперь».