Шрифт:
Однако один старый рыбак всё же дал совет и адрес, где я бы смог найти смельчака для этого пути.
Местечко оказалось… самым нелицеприятным. Бар посреди тесных улочек, по которым бродили подозрительные типы и бросали не меня косые взгляды.
До этого я благоразумно спрятал перстень в карман и держал ухо востро.
Днём в баре было немноголюдно. Только компашка из нескольких забулдыг держалась в уголке и тихо пропивала свою жизнь, топя горе. Да ещё несколько одиночек внимательно рассматривали нововошедшего — меня, то есть.
Бармен с мешками под глазами начищал бокалы, когда я подошёл. Его лысина блестела в тусклом свете фонарей. Я вывалил перед ним десятку.
— Где найти смелого капитана?
— Смелых полно. Отбитых поменьше, — сказал он без тени улыбки, загребая банкноту. — Смотря для чего.
— Слегка нарушить карантин.
— Проще контрабандиста найти, их реже расстреливают, если поймают. На заражённые острова путь заказан.
— И всё же, я думаю, ты сможешь мне помочь, — я выложил ещё десятку. — Не так ли?
Он хмыкнул. — Так-то оно так. Но имя никак не вспомню.
Я выложил ещё десять.
Тишина.
— Имей совесть, — твёрдо сказал я ему. — Иначе я могу перейти к другим методам переговоров.
— Ладно-ладно, остынь. Приходи сегодня к вечеру, он будет тут, сведу вас лично.
Позади громко бахнула дверь. — Эй, Стёпка, что-то ты давно Кинжальщику не заносил!
В бар завалились трое. Один мелкий, похожий на плешивую крысу и ещё двое громил за его спиной.
Мне они сразу не понравились.
Остальные посетители резко повставали со своих мест и начали стекаться к выходу. На что крысомордый ухмыльнулся, а потом посмотрел на меня. Мы встретились глазами.
— А тебе что, особенное приглашение надо? Или ты имя Кинжальщика не слышал? Так мы тебе живо уши прочистим, у нас для этого как раз инструмент имеется.
Один из бугаёв за его плечом хмыкнул, доставая из кармана заточку.
— Ну-ка, не слышу ответа!
— Это не твои проблемы, — тихо сказал бармен.
— Мои или нет, но грязь я не люблю, — сказал я во всеуслышание. — Особенно в виде людей.
— Ты это про нас вякнул? — удивился крысомордый и сплюнул на пол. — Ну-ка, парни. Наш пациент не только в ушной чистке нуждается, но, видать, и язык у него опух. Отрежьте его и принесите мне. Только так, чтобы чмошник повопил. Раздражает он меня.
Громилы закатили рукава и двинулись на меня, с заточками в руках.
Глава 7
Псионический Клинок подрезал ноги обоих за один взмах. Они даже не поняли, чем их сухожилия оказались перерезаны и оба с воплями рухнули на пол.
Крысомордый застыл. Он тоже не понимал, что только что случилось. Но его рука метнулась к поясу, где на боку висел пистолет.
Вот только мешочек с макрами для заряжания пуль был развязан и отброшен моим точечным телекинезом.
Было смешно наблюдать, как он закинул пулю в однозарядный пистолет, а потом пытается найти крошечные макры, прохлопывая себя по поясу.
И только когда он увидел мою улыбку, решил дать дёру. Но было поздно.
Телекинезом я оттащил его назад, прямо себе под ноги.
Псионический Клинок застыл у его горла, не давая даже вздохнуть слишком глубоко. Вещь эта острая, режет легко.
Его возможная смерть не вызывала у меня никаких эмоций.
Таких личностей я не считал за людей. Грабители, убийцы, насильники и все те, кто хочет жить хорошо за счёт угнетения других.
У таких не было смысла жизни. Они просто бесчинствовали тогда, когда могли это сделать.
В моём мире такие тоже были. Когда остальное человечество сплотилось и мы все старались помогать друг другу, вне зависимости от языка, расы и местоположения на карте, мрази тоже сбивались в стаи.
Они мародёрили. Нападали на незащищённые поселения или на тех, кому не повезло оказаться в пути без оружия.
Их истреблением я занимался в промежутках между миссиями по борьбе с ИИ.
Я называл это очищением.
Очищением от грязи человеческой.
Гипермозг тоже не жаловал их. Но иногда использовал в своих целях, давая им то, что забирал у сопротивления.
Правда, избавлялся, когда они становились ненужными. Но никто по ним не плакал. Даже они сами.
Для них насилие было не способом выжить. А образом жизни.