Но меня хорошо знали. Каждый из жителей острова Кальмарского был в курсе, кто вылечил их и их близких от проклятия. И плевать им было, что я пока не считался легитимным правителем острова.

— Господин прибыл! — крикнул охранник, который смог рассмотреть моё лицо в свете ночных фонарей.

— Тише, — я дал успокаивающий знак рукой. — На острове спокойно?

— Да, ваше сиятельство! — с энтузиазмом отвечал он. Его и его товарища переполняли эмоции. — Ко всем нам вернулась человеческая речь! Память тоже возвращается! Заражений больше не было, ни одного! Низкий вам поклон, за спасение от напасти!

И они глубоко поклонились, сгибаясь в поясах.

Не сказал бы, что это мне нравилось. Всё же я вырос в другом мире, где не было преклонения перед другим человеком, даже если он герой.

Восхищение — да, но не преклонение.

С другой стороны, я не стал его останавливать. За моей спиной стояли аристократы. Для них такое было в порядке вещей и только подчёркивало благородный статус.

Но когда охранники собрались сделать второй поклон, я остановил их рукой.

— Довольно, не будем терять времени. Мои родные в доме?

— Не ведаю, господин. Прошу простить! — отвечавший виновато снял шапку.

— Не страшно. Никто должен узнать от тебя о моём ночном прибытии. Ясно?

— Да, конечно, ваше сиятельство, — оба охранника активно закивали.

Мы пошли дальше. Идущие за мной аристократы были в максировочных плащах с капюшонами. Так что их лица нельзя было разглядеть. Особенно в ночи.

Выйдя из деревушки, мы направились по неприметной тропинке к усадьбе моего рода.

Там уже не было никакого военного положения. Ворота оказались незаперты, а на стенах не стояло, да и не спало, как в прошлый раз, ни одного часового.

Только в сторожке началось копошение, когда калитка скрипнула. Но и охранника усадьбы я успокоил, а потом поручил привести Филарета — старшего слугу дома.

Через пару минут он спустился.

Всё с такими же пышными усами, полностью лысой головой и идеальной осанкой.

— Господин, вы вернулись, — спокойно, но с теплотой в глазах сказал он. — Госпожа Анна — ваша сестра — сейчас спит, а мачеха — госпожа Ирина — в молитвенной комнате. Мне сообщить ей, что вы прибыли?

— Нет, никому не надо ничего говорить. Мы ненадолго. Мне нужно попасть в подвал.

— Слушаюсь, — поклонился он. — Прошу, проследуйте за мной.

Никаких вопросов. Он даже не взглянул на моих спутников, чтобы утолить своё любопытство. Вот что значит — хороший слуга.

Мы спустились в подвальные помещения, избегая других слуг.

Ещё в детстве Ярослава пугали, что если он будет плохо себя вести, его запрут там на веки вечные. Вместе с душами неупокоенных врагов рода Кальмаровых.

И он верил. А потому отличался спокойным нравом… по крайней мере в присутствии отца и мачехи.

Но стоило ему остаться дома с Алексеем — старшим братом, как все страхи превращались в любопытство. Мальчишки лазали в этот подвал, несмотря на все запреты.

День ото дня они изучали запутанные коридоры и комнаты. До тех пор, пока они не нашли способ открыть замок «Серой Двери».

Именно к ней нас привёл Филарет. Двери из белого дерева, посеревшего от времени. Она казалась ветхой, но была крепче любых ворот в нашей усадьбе, а скорее всего — и на всём острове.

— Спасибо, Фил, — я кивнул ему, а он поклонился.

Филарет сразу понял, зачем нам в подвал, стоило только мне намекнуть, что никому об этом знать не стоило.

Когда он ушёл, мы всё ещё стояли перед дверью. В момент открытия, людям без дара находиться здесь было нежелательно.

— Что это за дверь? — спросил Виталий.

— За ней нам никто не помещает. Но будьте готовы, что и выйти вы без меня не сможете, — я обернулся на них. — Имейте это в виду.

Косаткин стянул капюшон.

— На твоём месте я бы не рискнул показывать ни одно секретное место своего клана конкурентам. А ты делаешь это сразу для троих.

В ответ я лишь загадочно улыбнулся.

Судя по нахмуренным бровям, Косаткину это не понравилось.

— На вашем месте я бы не пошёл в особняк чужого клана, адмирал, — пробасил Виталий. — Тем более после покушения на себя.

— Злая ирония, — ответил ему Косаткин. — Я не могу доверять своим офицерам, но вынужден доверять бастардам и наёмникам.

Только Хельг хранил деликатное молчание.

А я положил руку на дверь и тихо произнёс: — Отворись, именем великого Кальмара! — а потом резко отскочил назад.