Авторитет… вот о чём он говорил.

Престиж на международной арене, от которого напрямую зависели отношения между странами.

Да, политика — это более высокий уровень, чем двор, полный мальчишек и даже аристократический клан, в котором идёт борьба за власть.

Но принципы те же. Главный из них: слабого не уважают. А если не уважают, значит могут диктовать свои правила, особенно если у него что-то есть.

А у Российской Империи добра было предостаточно. Земли, ресурсы, выходы на Изнанку, города и промышленность.

И если какие-то звери потрепали целую флотилию, защищающую один из ключевых городов страны, значит… значит боевой флот какой-нибудь соседней империи мог сделать гораздо больше.

— Вы хотите сказать, что это за этим стоят ДКРУ? — ледяным тоном спросил Виталий.

— Не знаю, — покачал головой Косаткин. — Но данные о пиратских базах мы получили именно от них. Либо они предатели, либо заглотили наживку, то есть — некомпетентны. Что из этих вариантов хуже, решайте для себя сами. Факт в том, что мы не можем им доверять.

— Поэтому вы пытаетесь подкупить меня? — я усмехнулся. — Чтобы в случае чего не бояться, что я заложу вас перед контрразведкой?

Он хмурился, смотря на меня осуждающим взглядом.

Но я видел, что он не отрицает. Потому что это была правда.

— Ты слишком переоцениваешь свою значимость, Кальмаров.

— Неужели? — я ещё ироничнее улыбнулся. — Если я соглашусь взять ваши деньги, то буду сообщником. Ещё интересно, что вы вызвали нас обоих, зная в каких отношениях Амурский находится с Леопардичем. Полагаю, вы хотели, чтобы он помог вам меня убедить. Но что-то пошло не так.

Виталий посмотрел на меня с лёгким удивлением. Но не отрицал.

— Кальмаров, неужели вы всерьёз считаете, что я всё это выдумал? — Косаткин раздражённо скривил рот. — Я не просто так уже много лет занимаю пост адмирала имперского флота. Потому что знаю, откуда стране может грозить опасность. И вы тоже должны это понимать, если хотите остаться в живых! Вы с Амурским уже знаете слишком много. После меня займутся и вами!

— Страх — это не лучший советник, — пожал я плечами. — Я привык смотреть в глаза всем опасностям, которые появляются у меня на пути. А потом побеждать их, преодолевать одну за другой. Таков мой путь. Если кто-то захочет меня убить — пусть попробует. Он будет не первым.

— Кальмаров, — внезапно заговорил Виталий. Хмурый и серьёзный. — Я думаю, адмирал прав. Когда мы передадим пленника в ДКРУ, то уже больше ничего от него не узнаем.

— Не отрицаю, — я кивнул ему. — Вот только я не собираюсь отдавать его адмиралу. Если граф Косаткин так хочет допросить моего пленника, то пусть сделает это. Но в моём присутствии. Тем более, я и сам хочу задать ему несколько вопросов.

Повисла тишина.

Косаткин задумчиво стучал пальцами по деревянному столу. А потом поднял на меня взгляд.

— Это приемлемо. Насчёт долга, я помогу тебе списать пятьдесят тысяч, которые вы должны хорошим партнёрам моего клана.

Пятьдесят тысяч…

Это всего одна десятая.

— Нет, без взяток, — я не желал даже давать повода для того, чтобы обвинить меня в чём-то. Тем более что знал — люди Леопардича следили за мной.

Этим я только подставлю себя и весь свой клан.

Косаткин фыркнул. — Зря ты отказываешься. Наши с тобой отношения не назвать союзническими, но мы с тобой и не враги.

— Разумеется. Но мой ответ остался прежним, — твёрдо сказал я. — Если на этом всё, то я предлагаю перейти к обсуждению содержания пленника. Потому что на судне его допрашивать будет крайне непросто.

И с этим никто не поспорил. «Арктида», как и любой другой корабль Тихоокеанского флота, был по большей части сделан из металла.

А Елисей, как мы выяснили в бою, умел им управлять. Если он вырвется, то непременно наделает проблем.

Так что проблему я предложил решить проблему изящнее.

В ночь, незадолго до прибытия во Владивосток, мы с адмиралом, Виталием и Хельгом втайне пересели на один из катеров, который уцелел в битве.

Никто из матросов не знал об этом. Оставшиеся в живых офицеры были лишь проинформированы, что адмирал вынужден уединиться для лечения полученных в бою ран.

Так что флот встал неподалёку от острова Кальмарского. А мы причалили в гавани моих владений.

Деревушка, где совсем недавно ходили проклятые, вернулась к привычной жизни. Из кабака доносились пьяные песни и крики ночных постояльцев. А дежурившие в гавани двое охранников, поспешили к катеру.