– То есть ты знала, что он явно не жил счастливо у маглов?

– Конечно, я знала, - заскрежетала девушка зубами. – Это было слишком очевидно, но разочарование и обида были так сильны, что я просто игнорировала все это… Да и сам Гарри не помогал мне с этим смириться. Каждый раз, когда я говорила с ним, у него всегда была эта бесящая улыбка, он всегда вел себя как идиот… Его насквозь фальшивая улыбка, его нелогичное поведение и все остальное… Он раздражал меня самим фактом своего существования! И ведь он мог нормально говорить. С Гермионой он общался нормально, а со мной будто пытался выбесить…

Генни порой приглядывала за ним и слушала, как он общается, когда ее рядом нет, и была возмущена, что только с ней он вел себя как идиот. Он ведь может говорить по-человечески, но постоянно подлизывался, будто специально.

– На втором курсе, когда мне приходилось с ним говорить, я уже поняла, что с ним что-то не так, - продолжила она. – Гарри будто не мог быть нормальным и рядом со мной носил маску. Он порой проявлял что-то настоящее, и только в эти моменты он мне нравился… Потому на третьем курсе я решила держаться от него подальше, пока он не станет нормальным…

Она вздохнула, вспоминая то время.

Тогда она уже успокоилась и начала анализировать происходящее. Она и не догадывалась, что своим отношением могла испортить ему жизнь. Недавно Генни расспрашивала однокурсников и пыталась понять, почему никто не хотел дружить с ее родственничком, и была поражена тому, насколько люди тупые. Они просто послушали ее и не стали разбираться. Генни же всегда жила в окружении адекватных, ну или хоть сколь-нибудь адекватных людей, которые должны видеть истину и не реагировать, таким образом, а потому просто не представляла, насколько люди ведомые и не хотят разбираться.

– А затем был тот злополучный четвертый курс… - Генни закусила губу. Ей было больно вспоминать то время, но раз дала слово рассказать, то расскажет. – Все отвернулись от меня… Все бросили меня и поверили, что я могу подкинуть свое имя в Кубок. Да, я перед этим размышляла, что могла бы пройти Турнир, но я не собиралась же всерьез участвовать в нем… И все меня бросили, а те, кто еще верил, побоялись выступить на моей стороне… И только Гарри пошел за мной…

– Кхы-ы-ы... – спрятавшись от всех, там где никто ее не увидит, она позволила горю завладеть ей и ревела от боли в душе.
– Уа-ах! Кха-ха! «Шмыг». Как они могли...? Почему? Почему? Я ни в чем не виновата...

– Генни, - услышала она рядом. Кто-то увидел ее слабой, кто-то увидел ее плачущей и сломленной. Нет, нельзя. Они сделают еще больнее.

Это был Гарри. Ее бесполезный родственничек явился к ней и подошел незаметно.

– Не подходи! Убирайся!
– зарычала она.
– Оставь меня одну!

– Нет!
– решительно сказал он.
– Я не оставлю тебя!

– Уйди-и-и-и-и...
– вновь завыла она. Силы покинули ее, и она не могла просто оттолкнуть его.

– Я верю тебе!
– прямо заявил Гарри.

Генни вздрогнула и медленно подняла голову, посмотрела в его зеленые глаза. Он смотрел на нее… не так, как обычно… Не было той фальши и наигранности, лишь… искренняя забота…

– Сестренка, - он улыбнулся и присел перед ней. – Я же знаю тебя. Ты никогда бы так не поступила. Ты хорошая и добрая. Тебе никогда не нравилась твоя слава, и ты никогда бы не подписалась на подобный бред. Я отлично знаю тебя.

Она застыла и не могла поверить услышанному. Он… сказал то, что она всегда хотела услышать. Он понимает ее, он знает ее, он… на ее стороне и готов разделить ее страхи и трудности.

– Ты... правда веришь мне?

– Разумеется, сестра, - говорит он ей.
– Я же твой брат! Я всегда буду на твоей стороне!

– Спасибо...
– слезы счастья потекли по красным щекам. – Спасибо... спасибо... спасибо...

Его теплые руки обняли ее…

Он поддержал ее, когда другие отвернулись, он встал на ее сторону, когда другие ушли, он остался с ней…

Генни улыбнулась, вспоминая, как это было приятно. Она ощутила так давно желаемую поддержку и заботу. Словно ее груз ответственности кто-то облегчил и был готов нести вместе с ней.

Кто-то… родной…

– Мы начали проводить время вместе, - с легкой улыбкой говорила она. – Это было хорошее время. Пусть он порой раздражал своей фальшью, но теперь я чаще видела проявления его настоящего. Да, меня злило это, но я верила, что рано или поздно он прекратит свою игру и… станет равен мне…