Ира глубоко вздохнула. Слишком мало информации, чтобы делать выводы. Но как выяснить остальное, не привлекая внимания? Если на дворе средние века, то подозрительное поведение вполне может привести к знакомству со «святой» инквизицией, которая особенно зверствовала в Испании, и во Франции.

А бароны, если верить школьным учебникам, водились почти везде.

От нечего делать, девушка обошла комнату. Заглянула она и за ширму. Там, помимо сундука, стоял еще ночной горшок. Мило. Очень мило. Однако тут просто такой быт, так что привыкай, милая. И нечего кривиться. Или изобретай унитаз.

В сундуке, скрученные валиками, лежали платья. А под ними… Ира чуть не взвизгнула от восторга, обнаружив круглое зеркальце. Не очень большое, размером с ладонь. Зато тяжелое, да еще и в потемневшей оправе. Серебро?

Но уже через минуту, проблема драгоценных металлов перестала ее волновать. Потому что девушка успела изучить свое отражение, и теперь хотела только одного. Упасть на грязный ковер и представить, что ничего не видела.

Чисто внешне, баронесса Алесия оказалась очень мила. Светло-русые волосы, симпатичное наивное личико, и неожиданно — темно-карие глаза. В комплекте шли и черные ресницы с темными бровями. Такой вот выразительный контраст, цепляющий взгляд.

И это было плохо. Даже не так.

В этом заключалась самая настоящая засада. Потому что в средневековом мире лучше быть матерой бабой, с лицом профессиональной грымзы. Чтобы даже собаки в ее сторону лаять боялись. А не нежной фиалкой, которую любой сможет растоптать.

Чем дольше Ира смотрела на себя, тем меньше себе нравилась. Хрупкая. Невесомая. Нежная. Однозначно не из тех, кто на коне через горящие избы перескакивает.

В своем мире она, конечно, была не уродиной. Даже считалась симпатичной. Но со стильной стрижкой и в правильно подобранной одежде — это не сложно. Ее не портил даже с легкой горбинкой нос (получила в свое время качелей).

А у этой девицы, нос цел. Еще и ровные здоровые зубы — вот счастье. Хотя, в местных реалиях, действительно счастье. К стоматологам и в двадцать первом веке страшно идти, а тут тем более, лучше не попадаться.

И даже такая красотка чем-то не угодила своему мужу. Ира нервно хихикнула. А потом расплакалась, и долго не могла остановиться. Стресс… Чтоб его.

Когда дверь отворилась снова, Ира сидела на кровати и мрачно царапала ткань иглой. Думала она теперь о том, что близкие, должно быть, уже узнали об аварии. И от этого, на душе становилось особенно тошно.

Вошедшая служанка оказалась другой. Если у предыдущей было доброе лицо и круглые щеки, то эта, своими острыми чертами, смутно напоминала хорька. Она прошла, игнорируя хозяйку, и взглянула на поднос.

— … неужели такой большой труд, быстро поесть? Делать мне нечего, только бегать и менять остывший чай. — девица бурчала себе под нос, однако слова ее звучали вполне отчетливо. — И шторы… кто только просил трогать?

— Что? — Ира подняла голову. — Что ты сказала?

— Ничего, госпожа. Я молчу. — огрызнулась девица и скрылась за ширмой. — Фи. Хоть и благородная, а воняет.

Ира вскинула брови. Неужели раньше, вызывающее поведение слуг считалось нормой? Вроде бы нет. Может провести эксперимент и попытаться поставить нахалку на место? Заодно узнает границы своей власти.

— … пусть Агнета старается. А я выносить это не буду. — сморщив нос, девица гордо прошествовала к двери.

— Стоять! — рыкнула Ира. Хотя звук больше походил на крик. Будто новый голос не слишком подходил для приказов.

— Чего еще? — служанка развернулась, совершенно не скрывая недовольного вида. — У меня, между прочим, работы до самой головы.

— Как-то незаметно, чтобы ты работала. — Ира прищурилась. — Почему не забрала поднос?

— Заберу, когда посчитаю нужным. — девица и не думала смущаться. — А вы, госпожа, вышивали? Вот и вышивайте дальше.

— Кто позволил тебе, такое поведение? — поняв, что на громкие ноты этот голос не рассчитан, Ира перешла на шипение. — Позови сюда Ронала.

Глаза служанки забегали, и девушка поняла, что взяла верный тон.

— Ну зачем, госпожа…

— Ронал!

Мужичок появился через пару минут. Выглядел он явно запыхавшимся.

— Что такое, госпожа? Остыл травянок? Так вмиг его сейчас поменяем.

— Скажи, ты ведь тут старший над слугами? — забыв про осторожность, Ира двинулась напролом.

Мужчина почтительно поклонился.

— Да, ваша милость. И над слугами, и по хозяйству…

— Эта девица осмелилась меня оскорбить. Приказываю, всыпать ей десять плетей.

Глаза Ронала едва не вылезли из орбит. Он смотрел на Иру так, будто с ним заговорил стол.

— Д-десять плетей, госпожа? Лари, конечно, несдержана на язык… Но ведь дура-девка.