— Я хочу свою комнату, — процедила я сквозь зубы.

— Нет.

— Не тебе решать, где мне спать, — прошипела я.

— Мой дом — мои правила.

— Ты чертов мудак. Я даже не хочу здесь находиться. Ты вынуждаешь меня остаться здесь. Я лучше буду спать на улице, чем под одной крышей с тобой. Но вот я здесь. Пока аннулирование не произойдет, ты предоставишь мне мою комнату, или я…

— Или что, жена? — бросил мне вызов он с понимающей улыбкой на полных губах.

Кровь у меня вскипела, и в голове промелькнул образ: я бросаю что-то и разбиваю этим по его красивому лицу, стирая самодовольную улыбку с его губ. До того, как мой мозг обработал то, что делало мое тело, я именно это и делала. Я потянулась к первому ближайшему ко мне предмету и швырнула его через всю комнату. Оно промахнулось мимо него и ударилось о стену.

Я с ужасом наблюдала, как старинная ваза разбилась на миллионы осколков, упавших на его пол, стол, а некоторые осколки даже упали на волосы моего мужа. Я ненавидела его чертовое спокойствие.

За грохотом наступила тишина, и я болезненно ощущала, как мое сердце колотится в груди. Оно билось так сильно, что я боялся, что у меня сломаются ребра. Тишина затянулась, пока в моей голове звучали всевозможные творческие слова. Каждый был хуже предыдущего, и мне хотелось кричать им все ему в лицо. Мы пробыли здесь всего сорок восемь часов, и я это ненавидела.

Я презирала его, его людей, этот дом, этот город. Каждую чертову вещь. Это было болезненное напоминание о том, что он сделал со мной. Я проигнорировала его посетителей. Они не имели значения. Все, что было связано с Лучано, не имело ко мне никакого отношения, и я хотела как можно дальше от этого уйти.

— Я ненавижу тебя, — мой голос был наполнен чувствами, и я не могла ошибиться, говоря именно эти слова.

— Жена, это мои друзья. Кассио, Лука, Алессандро и Нико. Давай оставим семейную драму на потом и поздороваемся с ними.

Я даже не повернула головы в их сторону. К черту манеры! Я всегда старалась поступать правильно, и что мне это приносило? Пистолет, приставленный к моей голове, была выброшена как кусок мусора, и моя семья и мой муж использовали меня как пешку.

— Мне плевать на твоих друзей, Лучано, — я с отвращением выплюнула. — Все твои друзья — мои враги.

Он уже был на ногах и навис надо мной на моем следующем вздохе.

Прежде чем я успела осознать, что он так быстро добрался до меня, он продолжил спокойным голосом, в его карих глазах назревала буря. — Сейчас, Грейс. Мы не хотим грубить нашим гостям. Будь хорошей женой и передай привет.

— Нет.

— Мне нужно вывести тебя на улицу и перекинуть себе на колени?

— Черт. Ты мне не муж.

Его губа приподнялась, как будто мой бунт ему понравился. Мы стояли лицом к лицу, его твердое тело было слишком близко к моему. Я чувствовала запах этого одеколона, смесь цитрусовых и кедра, и чувствовала исходящее от него тепло. Жара, которой я так жаждала, когда в прошлый раз провела зиму в Нью-Йорке.

— Мы сделаем это позже, — тихо проворковал он, но в его глазах сверкнул жесткий блеск.

— Ты можешь сделать это позже сам, — глупо было бросать ему вызов, дразнить его. Но разумная часть меня исчезла, и остались только гнев, волнение и потребность причинить ему боль. — Я хочу свою комнату.

— Нет, — я не заметила, как мои ноги сделали шаги назад, и внезапно оказалась у стены.

— Я согласилась остаться здесь, пока не произойдет наше аннулирование, — прошипела я. — Держись подальше от меня. В противном случае я заставлю тебя пожалеть, что ты меня нашел.

Он рассмеялся, и этот звук был горьким.

— Слишком поздно для этого, жена, — несмотря на мой гнев и ненависть, мне все равно было больно слышать это от него. Мне хотелось дать ему пощечину, расцарапать его красивое лицо, причинить ему боль так же, как он причинил боль мне. — А теперь поприветствуй наших гостей.

— Как насчет того, чтобы я поприветствовала их так же, как ты попрощался со мной? — я подняла подбородок в притворной браваде. Он был настолько выше меня, что мне пришлось вытянуть шею для лучшего эффекта. — Игра в русскую рулетку. На кого из них мне следует нажать на курок первой?

Что-то мелькнуло в его карих глазах, но он быстро пришел в себя и потускнел. Наверное, сожалеет, что пуля так и не долетела! Его голова наклонилась вперед, и я почувствовала его горячее дыхание на своей мочке уха.

— Ты не хочешь, чтобы я наказал тебя здесь, дорогая, — я знала, что в моих глазах мелькнул страх, потому что он тихо усмехнулся. — Правильно, наказание будет. Но если ты будешь вести себя хорошо сейчас, я оставлю это на потом. И, возможно, тебе это даже понравится.