— Боже мой, — выдохнула я. — Сильнее.

Я пожалею об этом позже. Я подумаю об этом позже. Теперь мне просто нужно было расслабиться. Для меня; не для него , я солгала себе.

Он ввел в меня палец, и его рот безжалостно терзал меня. Его рычание создавало впечатление, будто он наслаждается лучшим десертом в своей жизни.

— Черт, у тебя потрясающий вкус, — мои стоны стали громче, и я сильно закусила губу, чтобы промолчать. Я была прямо на краю обрыва, готовая спрыгнуть и погрузиться в бездну восхитительного удовольствия. Он был единственным, кто мог сделать это со мной.

Глава тринадцатая

Лучано

Запах моей жены свел меня с ума. От ее возбуждающего аромата у меня потекли слюнки, как будто меня веками лишали еды и воды. Ее скользкая сладость была повсюду вокруг меня. Я потерял голову, чтобы сделать это в коридоре, с друзьями за дверью офиса. Но мне было плевать, лишь бы они ее не видели. Я хотел, чтобы они знали, что она моя.

— Лучано, — крикнула она, когда мой язык скользнул вверх по ее щели. Беспокойный, безжалостный зверь внутри меня наконец отступил, довольный Грейс на моем языке.

Черт, она была чертовски вкусной. Как моя женщина!

Посасывая одну из ее половых губ, я провел языком вокруг ее бутона. Ее тело гудело от желания, извиваясь под моим ртом. Стоны, наполнившие коридор, ясно дали понять, что мы делаем.

Ее ногти прошлись по моим волосам, царапая кожу головы, пока я пожирал ее. Пронзительные звуки сорвались с губ моей жены, ее киска оказалась на моем лице. Я бы умер счастливым человеком, вот так. С ее вкусом на моем языке.

Я укусил ее клитор. Ее тело напряглось на короткую секунду, прежде чем она вздрогнула и перелетела через край, с моим именем на губах. Именно так и должно быть. Я лакал ее соки, как тот жадный человек, каким был, мои глаза впитывали ее вид.

Щеки моей жены покраснели, ее волосы были привлекательно растрепаны. Она выглядела довольной женщиной. Моя женщина. Ее глаза встретились с моими, дымка в этих прекрасных глазах медленно рассеялась. Но вместо той мягкости, которую я привык видеть в них после того, как довел ее до высоты, там была только обида.

— Ты мудак, — выплюнула она, ее голос слегка дрогнул.

Я резко встал и сильно прижался губами к ее губам. — Попробуй себя на моих губах, жена, — сказал я ей, мои губы находились в нескольких дюймах от ее. — Потому что там ты будешь, пока все не закончится. А теперь иди поприветствуй наших гостей.

Она отстранилась от меня, разглаживая платье по бедрам, ее щеки все еще пылали от того, что мы только что сделали. Не было никаких сомнений в том, что только что произошло в этом коридоре, даже если бы она молчала на протяжении всего испытания.

Но она не замолчала от удовольствия , я самодовольно ухмыльнулся. Ей нравилась каждая секунда этого процесса. Хотя сейчас на ее лице отразилось сожаление.

— Они твои гости, — выдавила она. — Не мои. Можешь сказать им, что если они приблизятся к моему сыну или Элле, я их убью.

Она пошла прочь, не обернувшись. Ее бедра покачивались в непреднамеренном соблазнении, ее кремовое платье подчеркивало каждый изгиб ее тела, соблазняя меня. Больше мне ничего не хотелось, кроме как шагнуть за ней, перекинуть ее через плечо и отвести в нашу спальню, где я буду трахать ее несколько дней. Забыть о своих друзьях, забыть о прошлом, о семье Романо… забыть обо всем, кроме ее сладкого тела подо мной.

Я был глуп, настаивая на том, чтобы она спала в нашей спальне. Она, наверное, перерезала бы мне горло посреди ночи. Наполненные ненавистью взгляды, которые она бросала на меня, свидетельствовали о том, как сильно она презирала меня.

Я бы вытрахал из нее всю ненависть , ухмыльнулся я про себя. Это был не блестящий план, но это было все, что у меня было.

Я вернулся в свой офис, все мои друзья все еще были там. Не то чтобы они могли уйти; нет, если только они не хотели занять место в первом ряду с шоу, пока я лижу киску своей жены.

— Мне казалось, кто-то сказал, что твоя жена — кроткая пианистка? — конечно, это Лука, черт возьми, меня подзадорит. — И здесь она угрожает убить нас всех.

— Отвали, — пробормотал я. Сладость моей жены задержалась на моем языке, мой член стал для нее твердым, как камень. Это постоянный побочный эффект с того момента, как я ее нашел, и с каждой минутой он ухудшается.

— Она тебя не простила? — Кассио задал ненужный вопрос.

— Нет, — у меня было такое чувство, что она никогда меня не простит. Я бы не стал. Никто из мужчин в комнате не простил бы такой обиды, так чего же мне ожидать от жены чего-то другого?

— Ты уверен, что хочешь спать в одной комнате? — спросил Алессио. — Она может убить тебя во сне. Она ненавидит тебя до глубины души.