Сегодня ночью мне приснятся такие грязные сны. Я просто знаю это.

Новый парень показывает на мою грудь, затем на ребенка. Он поднимает ребенка и протягивает его в мою сторону.

О, черт возьми, нет.

— Только потому, что у меня есть сиськи, не значит, что в них есть молоко, — протестую я, приближаясь к К'тару.

Он качает головой своему другу и постукивает себя по груди, затем указывает на мое сердце. Я знаю, что это значит. Резонанс.

Другой протестует, снова показывая на мою грудь, а затем на рот ребенка.

Это поражает меня.

— Я не кормлю грудью! Я просто нашла отклик! Это значит, что я могу иметь

детей, но не прямо сейчас и не чужих, дурачок!

К'тар хмуро смотрит на него, берет ребенка из рук своего друга и сует его подмышку. Он что-то говорит своему другу, и тот устало потирает лицо. Они разговаривают еще немного, и я понимаю, что ни один из них, вероятно, не является родителем малыша. Кажется, они не знают, что с ним делать, и когда малыш засовывает один кулачок (из четырех) в рот и сосет его, я задаюсь вопросом, где же его мама. К'тар неловко обнимает его, и через мгновение я решаю вмешаться.

— Да ладно тебе. Даже мне приходилось часто нянчиться с детьми, когда я была ребенком, — говорю я, подходя вперед, чтобы забрать мальчика.

Я удивлена, насколько он крепкий парень. Тяжелый малыш, и все четыре руки немедленно взмахивают в полном восторге, когда я прижимаю его к себе и покачиваю взад-вперед. Три кулака тянут меня за волосы, в то время как другой гладит по подбородку. Что ж, с этим ничего не поделаешь. Хотя он симпатичный, весь из себя пухленький младенец со светло-голубой кожей. Когда я беру его на руки, он сразу меняет цвет в тон моей коже и одаривает меня счастливой беззубой улыбкой.

Ладно, это мило.

— Где твоя мама, малыш? — я подбрасываю его на бедре. — Она идет сюда?

Он воркует и дергает за волосы. Этому малышу не больше нескольких месяцев. Держу пари, с ним несладко. Я бросаю взгляд на двух инопланетян, желая понять их тихий разговор. Не похоже, что кто-то еще сюда придет, и я снова смотрю на дерево. Конечно, похоже, что это дом только для двух парней. Ну, двух парней и случайного ребенка. Я чувствую, что не знаю часть истории.

Неудивительно, поскольку никто не говорит на моем языке.

Новоприбывший устало улыбается мне и что-то говорит К'тару, затем направляется обратно на дерево.

К'тар возвращается ко мне, и я думаю, мы снова одни. Ну, если не считать ребенка, которого нам подкинули. Я продолжаю держать малыша, и мне приходит в голову странная мысль. Ребенка оставляют с нами, потому что… потому что он принадлежит К'тару? Но этого не может быть. Он нашел отклик у меня.

Мне стыдно признаться, но на краткий миг я чувствую укол иррациональной ревности. Это глупо. Кхай в моей груди говорит правду. Тот самый кхай, который заставляет меня ревновать к парню, с которым мы познакомилась сегодня.

В глубине души я знаю, что веду себя нелепо. Если я сижу и рассуждаю логически, я знаю, что это не его ребенок. Мне довольно ясно объяснили, как работает резонанс, и если он находит отклик у меня, то не найдет отклика ни у кого другого, никогда. Резонанс — это разовый процесс. Если бы мои гормоны могли просто остыть и осознать это, все было бы замечательно.

Разве что… гормоны на самом деле не так уж хороши для расслабления. К'тар забирает у меня ребенка и начинает укачивать его, успокаивая так, как это сделал бы человек, достаточно опытный в таких вещах. Малыш немного суетится, и К'тар издает тихие пощелкивающие звуки языком, затем достает огромное яйцо из одной из корзин, прислоненных к основанию дерева. Он осторожно прокалывает отверстие в верхней части яйца и предлагает его малышу, как бутылочку. Я немного нервничаю, когда вижу, как малыш берет его в руки и высасывает содержимое, но если рядом нет мамы, думаю, у них не так уж много вариантов кормления.

Если нет мамы, это также объясняет, почему пара парней заботятся о ребенке. Я не должна критиковать, потому что ребенок выглядит толстым и здоровым, и К'тар улыбается ему с нежностью, от которой мои яичники снова переворачиваются.

— Как его зовут? — тихо спрашиваю я.

К'тар поднимает взгляд, в его глазах читается любопытство.

Я показываю на него.

— К’тар.

Затем на себя.

— Лорен.

Затем показываю на ребенка.

На его лице появляется понимание. Он покачивает ребенка, а затем усаживает его, похлопывая по спине. Как и любой другой ребенок, малыш ерзает, а затем срыгивает.

— З’рен, — говорит мне К'тар.

Это так невнятно и сказано так быстро, что уверена, что не смогу произнести это правильно, но все равно пытаюсь и получаю довольный кивок от своей пары.

Маленький З'Рен машет К'тару кулачком, бьет его в челюсть и что-то бормочет. К'тар немедленно лезет в корзину и предлагает ему маленький стручок с семенами. Малыш засовывает его в рот и сосет, сонно закрыв глаза. Это версия пустышки в джунглях? К'тар предлагает мне пустышку, и я беру ее от любопытства. Внутри немного сладковато-молочный вкус, и от этого у меня урчит в животе.