Шрифт:
Наклонился ниже, зарылся пальцами в моих волосах, шумно вдохнул воздух между нами, а я послушно задрала голову, уже сама мечтая проверить границы своей смелости. Вот так поцеловать кого-то другого, кого-то нового, кого-то безумно сексуального и открытого.
– Ты пахнешь мной, Китти Морнинг. Взяла мой гель для душа?
– Тот, что с синей крышечкой? Не надо было?
– Чёрт да. Всегда им мойся! Правда, обидно немного. Секса у нас не было, но пахнешь, словно всю ночь об меня тёрлась. Надо наверстать…
Неторопливо, осторожно перебирал мои пряди, надавливал на затылок приближая к себе, а я держала ладони на его груди, колеблясь между желанием оттолкнуть Дена или притянуть, вцепившись в кожу.
Та драйвовая песня, которая родилась в его Шелби, стала громче и отчётливее, била пульсирующими нотами по ушам и венам, сбивала дыхание. Я спою тебе её прямо сейчас, Кавана, в твои губы. Поцелуем. Странным, будоражащим, страстным, обязывающим. Я хочу обязательств, Ден. Мне сейчас так страшно. Ты же не играешь? Не променяешь меня на молочный коктейль?
Замер. Так близко. Так горячо. Меня проверяет, следит, а я сама боюсь податься вперёд, жду. Невыносимо долгий миг и не единой путной мысли в голове, только музыка и извиняющийся скрип двери.
– Денни, там уже ваш чай остыл, вы идёте? Ох… Я не вовремя?
Глава 8 Его девочка
Ден
Дёрнулся от Мор, как ошпаренный школьник и проблеял:
– Да, сейчас, уже идём, ма.
Как, чёрт возьми, вовремя, мама. Без шуток. Хорошо, что она зашла и остановила меня от самой большой глупости в жизни. Нельзя эту девушку вот так взять и поцеловать сейчас. Рано. Она ещё не здесь. По глазам вижу, чувствую, как её якорем тянут грёбанные неоконченные отношения. А ко мне она льнёт, потому что под руку подвернулся очень кстати, потому что серьёзно меня не рассматривает как парня, а вот забыться на вечер можно. Почему нет?
Но всё равно внутри словно вилами всё переворачивает от её дыхания, глаз, губ. Толкает, дёргает, рвёт на части.
Прижался к её лбу и спросил, старясь звучать не слишком жалко:
– Отложим?
– Угу.
Не отстранилась, но попыталась вырулить ко мне своим личиком. Э, нет, хитрая! Сегодня я играю в недавашку.
– Можно попросить об одолжении? – шепчу, когда шаги моей матери раздаются на лестнице.
– Конечно.
– Подыграй…
– М?
– Старики думают, что я одинокий и несчастный неудачник. Давай, сегодня я не буду хотя бы одиноким?
– Я плохая актриса, Ден.
Ден… Наконец-то не мистер Кавана. А то излупить её хотелось за чёртов официоз.
– Зато я хороший, просто сиди рядышком и кивай.
– Значит, я теперь твоя девушка?
Да что с ней такое?! Не актриса? А какого дьявола в голосе её такая удушающая надежда. Нет, Морнинг, ты не хочешь меня, хватит притворяться, хватит сводить меня с ума, я же поведусь, я же в том состоянии, что легко могу запихнуть тебя в то корыто на колёсах и рвануть в Вегас. Даже не поймёшь, как замужем окажешься. Закину тебя на плечо и спрашивать не буду.
– Моя.
Пьяно отвечаю, и не могу свой лоб от её оторвать. Надо чуть отдышаться, вернуть роже веселого пофигиста. Улыбаюсь, ржу зачем-то, помогаю ей слезть со стола, а затем просто несу на первый этаж на руках, потому что она ногу себе доломает иначе, потому что хочу её нести.
Не сопротивляется. Жмётся, как котёнок. Уже в роль вошла? Боже, как она вообще нашла меня?! Что за извращённые нити судьбы привели её на почту к Дастину? Надо будет спросить. А пока…
– Ну рассказывай, Денни, – хрипло спросил отец, большим пальцем подцепив крышку на горлышке пивной бутылки. У меня всё внутри затряслось от запаха горькой хмели, и я даже забыл Мор на пол поставить, просто вдавливал её в себя, в надежде, что жажда в глотке и мозгах стихнет.
– Райан, а о чём мы говорили с тобой. Куратор трезвости чётко дал понять, что мы должны поддерживать сына и не пить в его присутствии. Убери пиво.
– Я у себя дома, Абигейл! А если этот сопляк сорвётся из-за грёбанной бутылки, то грош цена его жалким потугам, пусть закаляется. На улице и в барах всем тоже дружно бухло спрятать, когда Его Величество Денвер идёт?
– Спасибо, папа…
– Не за что сын, – он чокнулся со мной по воздуху, и клянусь, если бы не Китти в руках, я бы вырвал бутылку у отца и осушил в один глоток. – Что притащился-то? Сегодня не Рождество, вроде. Квартиру спалил?
– Нет, – цедил сквозь зубы, боялся, что даже пропитанный хмелем воздух лишит меня права считаться трезвым.
Осторожно усадил свою молчаливую ношу на стул, а она уставилась на моего отца с таким злым выражением, что даже мне стало страшно.
– Вы отвратительный человек, мистер Кавана!
Я охренел, а отец подавился и зашёлся кашлем. И пока он бил себя кулаком в грудь, моя Мор продолжала.
– Может быть, это и ваш дом, но это не даёт вам права издеваться над человеком, который пытается исправить ошибки прошлого. Ваш сын – достойный мужчина, который когда-то оступился, и теперь выгребает из того дерьма против течения. А вы! Вы камни сейчас в него кидаете. Мы уходим, Ден!