– Насколько я понимаю, ты не спрашиваешь, а ставишь меня перед фактом?

Заявление мне не понравилось. Ее чарам я в очередной раз не поддался. Выдернул руку, и посмотрел в ответ строго.

– Милый, – кротко улыбнулась она, – ну что ты начинаешь?

Поднялась со стула, обогнула меня, прошлась пальчиками по шее под рубашкой, и принялась массировать плечи. Вместо расслабления я получил противоположный эффект – голова была забита совершенно другим.

– Нельзя больше тянуть, – нашептывала мне на ухо Тая. – Скоро и так все узнают. Пойдут сплетни. Люди станут гадать, почему мы это скрываем. Припишут мне какую-нибудь беременность, или того хуже…

– Мне все равно на мнение людей. Я не хочу огласки.

Ее руки резко от меня отстранились. Таисия села на место, взяла в руки вилку, и уткнулась в тарелку. Кольнуло чувство вины:

– Мы ведь обсуждали это, – уже мягче сказал. – Журналисты всю жизнь за мной охотятся. Я не желаю контактировать с ними. И не важно, что…

– А для меня важно! – огрызнулась она. Такая манера для Таисии была совершенно несвойственна, и я немного опешил. Поняв, что сплоховала, девушка тут же исправилась: – Я просто не пойму, почему ты тянешь? – подняла жалобный взгляд. – С момента нашей помолвки уже полгода прошло. Да уже свадьба должна была состояться, а ты о ней даже говорить не хочешь.

– Ты же знаешь, сейчас не до этого.

– Тогда зачем ты вообще сделал мне предложение?! – она сжала окольцованную руку в кулак.

Я стиснул челюсть:

– Напомнить, как все было на самом деле?! – сорвался. Очень хотелось поставить Таю на место, и рассказать, что даже это кольцо выбирал мой секретарь, а не я. Но это был бы удар ниже пояса, поэтому я промолчал.

А вот моя невеста любым методом не гнушалась. Потому заявила:

– Как долго ты будешь тянуть? Как долго твоя дочь будет без матери? Ты знаешь, как ей одиноко? Ты постоянно занят, Вадим. У тебя на нее нет времени. Ты все время работаешь. Девочка закрыта. Отстранена от всего внешнего мира. Одним этим пианино своим живет!

– Роялем, – на автомате поправил. – И не надо становиться моей дочери матерью, если без свадьбы ты не способна стать ей по настоящему близкой, – холодно бросил в ответ.

– Ты же знаешь прекрасно, что ближе меня у нее никого нет! – возмутилась невеста. – Что бы с ней было, если бы не я?! Напомнить, что ты даже не заметил, когда она заболела?! – Тая бросила на стол скомканную салфетку. – Тоже мне, отец года!

Натянутые нервы не выдержали. С противным скрежетом я отодвинул стул и встал на ноги. Собирался выйти из столовой, но вовремя заметил дочку в дверях. Как всегда, она притаилась, боясь встревать в разговор.

Мышцы на лице тут же расслабились.

– Малышка, – я ласково ей улыбнулся, – иди сюда.

Усадив дочь за стол, приказал подать ужин.

– Тебе понравился новый репетитор? – решил еще раз уточнить у малышки.

Та спрятала улыбку и потупила взор. Через паузу кивнула:

– Она добрая, – довольно изрекла дочка.

– Добрая? – фыркнула Тая. – Главное, чтобы она была профессионалом, – назидательно поправила Миру.

Я сжал вилку в руке и холодно посмотрел на невесту.

– Ну а что? – та недоуменно пожала плечом. – Разве я не права? Мало быть просто доброй за ту сумму, которую мы ей собрались платить.

– Я. Я собрался платить.

Таисия подняла вверх ладони и закатила глаза.

– Ладно, ладно…

– Па, а мы перед новым годом поедем в Париж, как ты обещал? На концерт, – спросила дочка, не упустив из внимания, что ситуация за столом накалена до предела.

– В Париж? – вскинулась Тая. – А почему я об этой поездке не знала? В последнюю неделю декабря там будет проходить показ мод! Я бы тоже хотела поехать!

Мира почему-то сникла в момент.

Я хмуро посмотрел на дочь, потом на Таисию:

– Мы с Мирой собирались поехать вдвоем, если честно.

Взгляд девушки налился немым возмущением. Но, проглотив обиду, она бросила сухо:

– Конечно. Как скажешь. – И продолжила дальше жевать свой салат.

– В любом случае до нового года еще слишком долго. Решим ближе к делу.

Мира поникла. Настроение малышки испортилось, и в этом снова я виноват.

Порой хотелось язык самому себе оторвать. Но как объяснить этой маленькой девочке, что дороже нее у меня никого нет на свете? Что готов на все ради нее. Что так много работаю только, чтобы у нее было все, что та пожелает. Чтобы она ни в чем никогда не нуждалась. И что мне, ради этой работы, иногда приходится соглашаться на жертвы…

Я осторожно коснулся крохотных пальчиков дочери. Та вздрогнула и подняла глаза на меня:

– Эй, не расстраивайся, – тихо сказал. – Я сделаю все, что возможно, чтобы нам удалось поехать туда.

Тае мой ласковый разговор с дочерью явно давил на чувство собственного достоинства, поэтому она ядовито сказала:

– Мира, не налегай так на картофель. Фигуру нужно беречь.

Крошка непонимающе на нее посмотрела. Потом перевела жалобный взгляд на свое блюдо с картофелем. И нехотя отодвинула тарелку подальше.