У него в голове даже шевельнулось что-то вроде ненависти… Но контролирующая аппаратура тут же снизила ему эмоциональный фон.

— Держите себя в руках, командующий! — посоветовал робот. — Мы сохранили некоторые функции вашей нервной деятельности. Но если они будут мешать вашей работе, их мы тоже отключим. Глупые гормональные всплески организма, называемые эмоциями, не должны нарушить эффективность вашей работы.

— Больше не повторится, — ответил Нэо, пообещав себе в дальнейшем следить за подобными вещами.

Однако в один из блоков, присоединённых к его мозгу, тут же отправились размышления о том, как эффективно выполнить поставленные задачи, при этом избавившись от наиболее неприятных личностей из списка.

Тем временем инструктор подвёл его к длинному столу, на котором лежал круглый диск. И по размерам этот диск совпадал с круглым углублением, сделанным напротив энергетического ядра Нэо.

— Ваша броня! — просветил его робот. — Приложите её к гнезду напротив энергетического ядра.

Нэо с замиранием сердца взял диск в руки и приложил к солнечному сплетению. В тот же момент диск ожил, выплеснув из себя какую-то серую липкую массу.

А она сразу же начала обволакивать новое тело Мураямы. И всего через несколько секунд он оказался заключён в невероятно лёгкий доспех.

— Живая броня, — просветил его инструктор. — Позволяет использовать встроенное вооружение и двигатель. Защищает от кинетического воздействия и компенсирует падение с высоты. Однако не увлекайтесь! У всего есть предел. Ваша потеря нанесёт ущерб ресурсам нашего сообщества. Для риска у вас всегда будет техника.

— Это хорошо, — согласился Нэо, старательно запихивая злорадство и торжество в отдельный блок памяти.

Он не хотел рисковать, снова показывая свою эмоциональность. Нэо мечтал о мести! А помочь в ней могли ему только роботы. И портить отношения со своими благодетелями он не собирался. Он собирался побеждать! И теперь у него, наконец, было для этого всё, что нужно.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот двадцатый день. Мир, в котором правит человек.

Алтарное сильно изменилось. Я понял это, едва мы с Кукушкиным зашли во Внутренний город. А, поднимаясь с Иванычем на скалу, я ещё и рассмотрел всё вокруг с высоты…

Здесь, в городе, многое стало другим. Пока мы бегали по горам, остальные люди тоже времени даром не теряли.

Промышленность переезжала на самую окраину Алтарного. На юго-восток, откуда в город реже всего дул ветер. Причём на этот раз строились основательно, со знанием дела. И да, половина предприятий уже перебралась в новый район, а остальные — вовсю готовились к переезду.

Перебралась на новое место и мэрия, вместе с органами управления. Внизу оставили только полицию, чтобы удобнее было следить за порядком. А все остальные «госслужбы» переехали в крепость на вершине скалы.

И пусть крепость ещё достраивали, зато в Верхнем городе стало посвободнее. Всё шло к тому, о чём давно говорил Кукушкин: центр мало-помалу превращался в место резиденций основных групп.

Пока что основной «затык» с расчисткой центра, как я понял, случился где-то на бывших «кукушатах». Территория у них была большая, да и укреплена неплохо. И съезжать остатки «кукушат» отказывались, всеми руками и ногами препятствуя выселению.

Будь дело на Земле, и вопрос решили бы просто: Кукушкин пригнал бы стройтехнику и начал бы снос. Конечно, «кукушата» бы протестовали, но быстро устали бы маршировать на пути техники. И в итоге их сопротивление медленно, но верно сошло бы на нет.

А вот в наших реалиях выдворить их было куда сложнее.

Впрочем, и тут выход нашёлся.

Сначала Кукушкин выставил экс-«кукушатам» ультиматум, который они не выполнили. А на следующий день «научники» собрали три примитивных катапульты, сделали пристрелочные выстрелы…

Рядом поставили табличку с гордой надписью «сбор мусора». И складировали возле катапульт действительно полный мусор. Брикеты с гнилью из рефицераторов, какие-то бесполезные обломки и обрывки, а ещё упаковки от пищевых рационов…

И два-три раза за день выстреливали этим мусором в сторону «кукушат», вызывая у них вопли негодования.

Сейчас, спустя пятнадцать дней после запуска аттракциона, ходить рядом с территорией группы уже никто не хотел. Теперь вокруг «гнезда кукушат», как его прозвали в городе, пованивало так… В общем, непонятно было, как там ещё люди живут. Наверно, на чистом упрямстве, не иначе.