— Иваныч, а зачем деревом устилать дорогу? На неё половину Пущи спустить можно…

— Вано, ну так там люди будут ходить? А баги ездить? Ну что ты, как маленький! — возмутился Кукушкин. — Дорога должна быть нормальной дорогой, а не просекой среди леса!

Я только открыл рот, чтоб спросить, чем его просеки не устраивают, как Иваныч снова заговорил:

— Ты вспомни ужас, который тут осенью творится! Когда трава эта полезет, мы задолбаемся! Надо сейчас всё там вычистить! Чтоб два раза не мучиться.

— Ты думаешь, осенью ещё будет идти война? — я как-то надеялся, что всё получится закончить пораньше.

— Не уверен… — болезненно поморщившись, ответил мэр. — Но даже если мы победим, дорога всё равно пригодится. Вано, привыкай думать на десяток шагов вперёд! Это важно!

— А если поподробнее? — уточнил я.

— А что тебе подробнее? Дорога будет идти к горам и Тропе Гигантов. Сделаем ещё ответвления на Большую долину. И будет нормальный путь до фактории и сбора удобрений… — уже спокойно объяснил Кукушкин. — К тому же, южные земли надо осваивать… Они у нас самые, так сказать, защищённые. Уверен, там тоже ресурсов хватает.

— Ясно, — кивнул я.

— Такую же дорогу прокинем к Намжалдоржо, — пояснил Кукушкин. — Просто немного попозже. А затем и на запад проложим.

— А почему сначала на восток? — уточнил я.

— А ты веришь, что зулусы справятся с роботами? — вопросом на вопрос ответил Кукушкин.

И поставил меня в тупик…

С одной стороны, СИПИН говорил, что у зулусов всё неплохо выходит. Но ведь мне недавно тот же СИПИН говорил, что у них и со станцией мятежников всё под контролем!

И вообще, как я понял, инструкторов, которые занимаются нашей поддержкой, осталось не так чтоб много. А значит, и качество анализа у них, вероятно, прихрамывает.

— Надо будет смотреть, как у них там всё идёт… Так-то не очень уверен! — признался я.

— И я не уверен! — согласился Кукушкин. — Значит что?.. Значит, надо предусмотреть вариант, когда нам придётся и туда тоже идти! Верно?

— Гениально, Иваныч! — одобрил Ольша.

— Завали и крепче держи лист! — потребовал у него мэр. — В общем… Ага, вон Пустырник! В общем, сдавай свой пост, Вано, и топай собирать людей. А потом возвращайся. Может, доделаю эту грёбаную карту…

Пока шёл назад, я успел обратить внимание, что строителей на склоне скалы явно стало меньше. А потом ещё немного осмотрелся по сторонам… И увидел, как целая сотня рабочих прокладывает дорогу на восток. Впереди размеренно топали три бага, которые тащили за собой какие-то странные устройства, похожие на плуг.

Устройства сдирали дёрн, скидывая его на будущие обочины дороги. А люди ровняли поверхность и укладывали на землю толстые деревянные доски, плотно подгоняя их друг к другу и заполняя пространство между ними камнями.

Возможно, эта дорога и не была верхом инженерной мысли… Зато её так бодро прокладывали, что, возможно, нам и не придётся большую часть пути идти по дикой местности.

Дневник Шерстова А. М.

Пятьсот двадцать третий день. Крик в ночи.

Не люблю ночные дежурства. Я ночью спать люблю! Ночью спать надо! Но если хочешь служить в полиции и чувствовать себя нужным — тогда, конечно, смирись с подобной гадостью… Да…

В общем, мы с Мишкой сегодня патрулировали центр. С неба светило две луны и куча звёзд. Туч не было, так что даже фонари не пришлось зажигать.

Хотя фонари у нас есть! У нас у всех теперь ещё и оружие есть. Вот только в городе мы с револьверами патрулируем. Мэр, говорят, хочет продвинуть запрет на ношение в Алтарном ружей и винтовок без чехла.

Тут в последнее время ситуация стала сильно хуже… Люди теперь с оружием все, считай, поголовно. В моду вошло устраивать дуэли по поводу и без. А это нехорошо!

Сейчас-то ладно! Умер, возродился, сходил за своим телом, чтобы восполнить запас в медицинской капсуле. А что будет, если все привыкнут, а?

А если все привыкнут, то потом-то люди в комплексе возрождаться будут! Память терять, говорят, будут. А стреляться-то не прекратят! Люди они такие, да!

В общем, шли мы с Мишкой по центру, как раз вдоль пустыря на месте бывшей мэрии. Сейчас-то мэр в крепости сидит. Там же и живёт, говорят, трудоголик наш. Прямо на работе. А раньше всё здесь, на этом пустыре, было.

И тут Мишка меня за руку хватанул и, такой, говорит:

— Дрюх, ты видел, не?

— Что видел? — говорю.

— Да вот там!.. Там! Смотри! — Мишка указал куда-то вперёд.

Я пригляделся… И вижу — точно! Баба голая! Натурально ж, баба!

— Эй! — кричу. — Стой! Полиция!

— Кто такая? — вторит мне Мишка. — Чего голышом?!

Бежим к ней, а она сидит на корточках под забором, глаза бешеные. И явно не от того, что только что забор группы «научников» перемахнула. Они у неё — глаза, то бишь — натурально, как у психа. Мне даже страшно стало, хотя баба-то симпатичная вообще… Да и голая, к тому же… Есть, на что полюбоваться-то. Но всё равно страшно: её глаза прям до усрачки пугают.