— После того как мы закончим нашу сделку, я отвезу тебя к твоим родителям, и тебе больше никогда не придется меня видеть.

Мое сердце замирает при мысли о том, что я никогда не буду чувствовать того, что чувствую сейчас, и в груди нарастает грусть. Вот что значит скучать по человеку, который находится прямо перед тобой? Эта пустота?

Что произойдет, когда я покину их? Смогу ли я поддерживать связь с Софией? Будет ли этого достаточно? Я буду с родителями, за много миль отсюда. Я никогда не увижу ее. Не увижу его. И это уже больно.

— Хорошо, — это все, что я могу сказать.

Потому что он не может быть единственным для меня, не в этой жизни. Неважно, что мое сердце говорит мне попробовать. Узнать его получше.

Я словно разделена пополам. Одна часть хочет остаться, а другая… она хочет быть свободной, найти свою семью, своих друзей. Быть с ними снова. Чтобы избежать опасности, которая исходит от такого мужчины, как Майкл.

Он не может быть моей безопасностью. Как бы хорошо мне ни было с ним. Остаться с мужчиной, который принадлежит к такой семье, как он, — все равно что стать частью всего, что я ненавижу. Может, он и не совершал того, что совершили Бьянки, но его семья связана с такой жизнью, и я не должна иметь к этому никакого отношения.

Но стоит мне закрыть глаза и увидеть себя с теми, кого я люблю, как частичка моего сердца снова оказывается рядом с ним — и с Софией, этой маленькой девочкой, которая уже более чем взростила во мне любовь к себе. Она мне очень дорога, и, боюсь, я начинаю глубоко переживать и за ее отца.

ГЛАВА 23

МАЙКЛ

— А помнишь, как дядя Джио бросил дядю Рафа в этот бассейн? — София хихикает, обдавая меня брызгами.

Мои глаза прикованы к женщине, лежащей на шезлонге и слушающей нас с ослепительной улыбкой. Белое бикини, в которое она одета, уже целый час сводит меня с ума, и все, о чем я думаю, — это сорвать его с ее загорелого тела. Мне даже не стыдно, что я слушаю свою дочь лишь наполовину. Кровь приливает к моему члену, когда жена встает, держась за перила, и спускается в бассейн, чтобы присоединиться к нам.

— А потом дядя Раф окунул его очень сильно, — продолжает София.

— Да, я помню, принцесса, — бормочу я, ленивая ухмылка ползет по моему рту, когда Элси подходит и целует Софию в макушку, а ее глаза встречаются с моими.

Руки Софии обхватывают Элси и крепко сжимают.

— Дядя Раф когда-нибудь вернется, папочка? Я очень по нему скучаю. — Она поднимает на меня глаза, выражение ее лица прискорбно. — Когда закончится его рабочая поездка?

— Не знаю. Надеюсь, скоро. Но он очень скучает по тебе.

— Ты уверен? Он никогда мне не звонит. — Она хмурится.

— Конечно. Ты все еще его любимая девочка. У него нет телефона там, где он сейчас, детка, иначе он бы позвонил.

Ее маленькое грустное личико выводит меня из себя, и Элси поглаживает ее по руке, нежно утешая.

— София! — зовет Мейбл из другого шезлонга, положив книгу, которую она читает, на колени, когда садится. — Пойдем, тебе нужно больше крема для загара.

— Иду. — Она нехотя отдаляется от Элси и вылезает наружу.

— Раф — это тот брат, о котором ты не хочешь говорить? — спрашивает Элси, направляясь ко мне.

— Он самый старший. — Я киваю.

— Я рада, что он жив. — Она переплетает наши пальцы, и я вижу это сквозь воду, мне нравится просто держать ее за руку. — Я вообще-то думала, что он умер, но не решалась спросить.

— Нет, но, возможно, так оно и есть. — Я притягиваю ее тело к себе, а руку кладу на ее задницу.

Ее губы приоткрываются, когда я прикасаюсь к ней, и я смотрю в ее глаза, гадая, каково это — целовать ее.

Почему я так сильно хочу это узнать, хотя раньше это никогда не имело значения?

— Что случилось? — шепчет она.

Краем глаза я замечаю Мейбл и Софию у качелей.

— Около года назад его жену убили. Он стал преследовать ирландцев, чтобы отомстить, и теперь они хотят его смерти.

Она задыхается, ее глаза становятся круглыми.

— Мне так жаль.

— Мне тоже. Но я вытащу его из этого.

— Папочка! — кричит София с бортика бассейна. — Иди покачай меня! Мейбл не делает это так высоко, как ты.

— О, ты… — Мейбл качает головой, пока мы оба смотрим на них.

— Давай, папочка. — Элси тянет меня за руку, заливаясь смехом. — Долг зовет.

Как, черт возьми, она может быть такой идеальной?

Вечером следующего дня, когда солнце давно зашло, мы сидим на одеяле на прохладном песке, София у меня на коленях, Элси рядом со мной, а Мейбл качается в гамаке.

Давненько я не возвращался в этот отель. С тех пор как умерла Бьянка. Последний раз мы были здесь именно в тот день, который запомнила София.