Я борюсь с болью, осторожно поворачиваясь на бок, надеясь, что он не заметит моего беспокойства. Усилием воли я закрываю глаза, стараясь забыть о великолепном мужчине, который ночь за ночью делит со мной постель.

Медленно я поднимаю взгляд на него из-за плеча и вижу, что он лежит ко мне спиной. Моя рука проскальзывает под рубашку, пальцы неуверенно нащупывают мягкость трусиков. Мое сердцебиение учащается, когда я тянусь к ним, кончики пальцев скользят по влажному лону. Громкий вздох вырывается из моих легких, и я расширяю глаза, надеясь, что он этого не услышал.

Не услышав его шороха, я продолжаю исследовать себя, просовывая палец глубже и проводя им по пульсирующему клитору. Это чувство внутри моего нутра начинает прорастать, когда я неторопливо провожу пальцем, медленно погружая его внутрь себя. Я не могу перестать смотреть на него, на этого красивого сильного мужчину, на мышцы под его кожей, пульсирующие от его бесшумного дыхания.

Крошечный стон вырывается из моих губ, и, широко раскрыв глаза, я быстро отворачиваюсь, сдерживая дыхание, пока оно горит в моих легких.

Он застукает меня. Я не могу сделать это перед ним. Я вообще едва ли смогу это сделать. Проходят секунды, а он все еще не издал ни звука.

Слава богу.

Я пробую снова, выходя за пределы своей зоны комфорта.

Я должна это сделать. Я должна снова владеть своим телом. Они не могут распоряжаться мной. Но потом моя голова начинает сопротивляться, возбуждение затуманивается воспоминаниями об этих мужчинах, их грязных руках, вторгающихся во все места, которые я когда-то считала священными.

Они брали меня снова и снова, пока я не возненавидела свою кожу. Пока я не стала молить о смерти. И даже когда между нами пролегли километры, они все еще здесь, отнимают все. Они впиваются в мою плоть, словно никогда и не уходили.

Дыхание становится тяжелым, и даже когда мое тело умоляет освободиться, я не могу этого сделать. Пальцы застывают на месте, а вдохи становятся резкими, когда я борюсь с натиском эмоций, подбирающихся к горлу.

Почему я думала, что смогу это сделать?

— Не останавливайся. — Его голос раздается позади меня.

Я задыхаюсь, зажимаю рот, задерживаю дыхание, надеясь, что мне это показалось.

Кончики пальцев скользят по моей руке.

— Я знаю, что ты ласкала себя, голубка, и я хочу услышать, как ты кончишь. Я хочу услышать, как ты кончаешь.

Я задыхаюсь.

— Я… я не могу.

— Почему?

Его рука опускается на мою, нащупывая ее в темноте. Он держит ее в своей, а большим пальцем сдвигает в сторону мои трусики. А когда он надавливает пальцами на мой клитор, я стону.

— Я… не делала этого… с тех пор…

Его губы переходят на мою шею, медленно поднимаются к уху, и он шепчет:

— Тогда позволь мне помочь тебе, детка. Давай сделаем это вместе.

Он заставляет мои пальцы двигаться, вынуждая меня поглаживать свой клитор. Мое сердце колотится. Мой пульс учащается. Отчаяние моего оргазма цепляет меня.

— Вот так, — стонет он. — Только мы. Никто не сможет причинить тебе боль, когда я здесь. Я всегда буду оберегать тебя.

Он толкается своим толстым и тяжелым членом позади меня.

Это слишком хорошо. То, как он заставляет меня прикасаться к себе. Чувствовать себя так, как мне хочется.

— Раздвинь меня пошире, детка, — требует он.

Когда я не делаю никаких попыток, он хватает меня за ногу и перекидывает мою икру через свое бедро, зацепив ногой мою лодыжку, чтобы не дать мне сомкнуть ноги.

— Майкл, — со стоном произношу я, чувствуя, что принадлежу ему. Как будто я его.

Я продолжаю тереться об него, и это самое эротичное ощущение, которое я когда-либо испытывала.

— Давай введем эти пальцы в тебя. — Он покусывает мочку моего уха, когда я стону в ответ. Он берет мой палец и вводит его в меня, медленно погружая и выводя. — Вот так, именно так. Какая хорошая девочка.

Мои соски твердеют от похвалы, требуя большего. Я качаюсь на ладони, когда он осторожно вводит палец дальше, с каждым разом проталкивая его все глубже.

Мое дыхание обретает самостоятельную жизнь, а мои крошечные стоны вызывают у него рык.

— Думаю, ты сможешь выдержать еще один. — Горловой хрип его голоса источает одобрение, заставляя меня быть готовой к развязке.