– Эй, Кузя, ты, что ли? – высунулся в окно Максимыч. – Далеко путь держишь?

– А, здорова! В Иркутск. А ты куда?

– А я к сыну в Нижнеудинск. Ты пехом, что ли, собрался?

– Может, и пешком, если попутки не будет.

– Совсем одурел? Эдак неделю топать будешь. Садись, до Красной Пашни подброшу, а там автобусы ходят.

Кузьма затолкал на заднее сиденье разжиревший от вещей и консервов походный рюкзак и дробовик, после чего забрался сам, и «Газель», гремя мостами и расшатанными задними дверями, помчалась дальше.

На переднем сиденье рядом с водителем лежал видавший виды, потёртый АКСУ, который Максимыч прихватил, когда ушёл из дружины год назад. С тех пор старик промышлял животноводством и иногда охотой. Нравилось ему это дело. Всё лучше, чем всякую пьянь в обезьянник таскать – так он считал. И Кузьма был с ним частично согласен.

Максимычу повезло, как мало кому в этом мире: его сын выжил во время эпидемии. Сейчас он работал в Нижнеудинске директором консервного завода и иногда подкидывал папаше продукцию. А Максимыч ему мясо сбывал. В общем, неплохо устроился.

– На кой тебе в Иркутск-то понадобилось? – поинтересовался старик.

– Хочу добровольцем пойти крылатых убивать.

– Э, вон оно как! Что это тебе в башку стукнуло?

– Да вот, думал-думал и решил.

– И это правильно, я считаю. Сам подался бы, коли б помоложе был. А что? Стрелять умею. В армии снайпером служил, глаз до сих пор зоркий. Только кому там нужна такая старая развалина? Это дело молодых. А чего ты пешком попёрся-то? Далеко ведь. У тебя машины разве нет? Была же вроде.

– Была. Только сломалась. А чинить некогда, и запчастей, наверное, уже не найдёшь на такую модель.

– У тебя же японец, как я помню?

– Ну да. Лэнд Крузер с правым рулём.

– Э-э, – Максимыч махнул рукой. – Тогда понятное дело. Не для наших условий ихние тачки. За ними постоянный уход нужен в специальных сервисах. А без этого они быстро рассыпаются. Электроника дохнет. И движки слишком чувствительные. А сам хрен починишь, случись чего. Наши «Буханки» и «Бобики» до сих пор вон бегаю. Хоть бы что! И детали достать куда проще, и на коленке отремонтировать можно без всяких сервисов.

– Всё равно запчасти скоро закончатся. На лошадях будем ездить.

– Да ладно тебе! Чего им кончаться-то? Своих умельцев нет, что ли? Вон в Нижнеудинске мужики фирму открыли, карданы сами делают на заказ, цилиндры вытачивают, всё почти мастерят.

– Откуда оборудование достали?

– Так с заводов закрывшихся. Как ведь бывает? Хозяин помер, а добро бесхозное осталось, никому не нужно. Обычно у чиновников да вояк ума хватает разве что всё растащить и продать. А то и вовсе станки гниют годами. А тут повезло, толковые ребята попались… Эх, всё просрали…

– Кто просрал? Толковые ребята?

– Да не! Ты чего? Наоборот, мужики за дело взялись. А просрали чиновники наши. Вон какой бардак развели. Что ни говори, Кузя, а при советской власти такого бы не было.

– Думаешь?

– Уверен! Не было раньше такого бардака. Это потом всё разворовывать стали. Лишь бы продать подороже. Всю страну продали, гандоны! Производства нет, медицины нет, образования нет…

И Максимыч в который раз взялся рассуждать о том, как хорошо было во время его молодости и как плохо потом. Естественно, завёл речь про коррупцию, бандитизм и прочее. Поведал в десятый раз историю о том, как предыдущего директора консервного завода за воровство арестовали, и про то, как на дорогах постоянно приходится кому-то деньги отстёгивать, чтобы пропустили, причём всегда почему-то разным группировкам. Даже военные иногда подобным грешат. Слышал Кузьма и такое. Опасно было на дорогах.

Внезапно Максимыч прервал разговор и начал прислушиваться, затем съехал на обочину и затормозил.

– Чо-то в моторе стучит. Ща, погодь, гляну, – сказал он, вылезая из «Газели».

– Помочь?

– Да ты не суетись. Позову, если надо.

Максимыч долго копался под капотом, пару раз заводил мотор. Вернулся за руль злой, тихо матерясь себе под нос.

– Что случилось? – Кузьма забеспокоился.

– Да, кажись, поршень по пизде пошёл. Вот же непруха! Думал, ещё бегать и бегать будет. А тут на тебе… Не поеду я дальше, короче. Чинить надо. Не хочу в тайге застрять. Обратно бы дотянуть.

Кузьма ушам не верил. Третий день подряд он пытается уехать из города, и каждый раз ему мешали внезапные, как понос, препятствия. Необъяснимая авария, отцепленный загадочным образом вагон, поломка…

– Ладно, дальше я сам, – Кузьма отодвинул дверь и собрался вылазить.

– Ты чего, Кузя, совсем сбрендил? – остановил его Максимыч. – Куда ты там собрался? Тут же тайга кругом. До Красной Пашни двести пятьдесят километров пилить. Давай обратно отвезу, и там жди попутку, сколько хочешь.