Я отпустил ее и отступил на шаг.

Она повернулась ко мне лицом.

— Я не та, кто тебе нужен.

Я усмехнулся.

— Избавь меня от этого, ладно? Ты уходишь отсюда, это твой выбор. Но не строй из себя мученицу.

— Я никого из себя не строю. Это правда.

— Ты приняла решение за меня. Почему? Потому что Лиз была на ужине?

— Дело не в ней.

— Чушь собачья.

Она бросила на меня сердитый взгляд, а затем вылетела из кухни и направилась в спальню.

Я разозлился еще больше, когда она исчезла в коридоре, а я двинулся за ней.

— Почему… — мой вопрос оборвался, когда я подошел к двери. На кровати стоял открытый чемодан, в котором лежала большая часть одежды Джеммы. — Ты уезжаешь.

— Я уезжаю. — Она выдвинула ящик прикроватной тумбочки и достала те немногие вещи, которые были спрятаны внутри: бальзам для губ и коробка презервативов были брошены в кучу чемоданов.

Было невозможно вздохнуть полной грудью. Грудь сдавило, словно кто-то оковал ее сталью.

Предполагалось, что у меня будет время до Рождества. Предполагалось, что у меня будет время подготовиться к этому.

Я не был готов.

— Ты бы хоть попрощалась? — спросил я.

Она встала из-за комода, бросила лосьон для рук на кровать, и ее плечи поникли.

— Нет.

Все происходит, как и одиннадцать лет назад.

Ну и черт с этим. Я не позволю ей снова ускользнуть. На этот раз пусть наблюдает, как я ухожу, когда я, черт возьми, буду готов уйти.

Я ворвался в комнату, обуреваемый яростью, и взял ее лицо в ладони. Крепко сжал его, а затем прижался губами к ее губам в жестоком поцелуе.

Джемма растаяла в моих объятиях, сдалась, когда я излил свое разочарование в ее губы. Она прильнула ко мне, забирая все, что у меня было. Она позволяла мне наказать ее этим поцелуем.

Вот только я не хотел наказывать ее. Я хотел любить ее, оберегать и… трахать. Это сломило бы ее.

Я оторвался от нее и сделал прерывистый вдох, прижавшись лбом к ее лбу. Ее запах был повсюду, и я понял, каким глупцом я был, что не затащил ее в свою постель. Потому что у меня не было ничего из ее вещей, что можно было бы сохранить. Когда она покинет эту хижину, ее уже не будет.

— Мне жаль, — ее голос дрогнул. — Я не…

— Все в порядке. — Я обхватил ладонями ее щеку и наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. Они были полны непролитых слез. Когда одна из них скатилась по гладкому изгибу ее щеки, я вытер ее большим пальцем. — Все в порядке.

Она встала на цыпочки и коснулась своими губами моих. На этот раз настала моя очередь таять. Я крепко обнял ее, прижимая к себе, когда она открыла рот, чтобы впустить мой язык внутрь.

Я запоминал ее вкус. Я запоминал, как она чувствовалась в моих объятиях. Я делал все это, потому что не делал этого много лет назад.

На этот раз я не потеряю ее из виду так быстро.

Пока мы пробирались к кровати, наши руки нащупывали одежду. Сначала я снял с нее свитер, и мои ладони оказались на черном атласе ее лифчика. Ее соски, выступавшие под тканью, впивались мне в ладонь. На очереди была моя рубашка на пуговицах, а под ней — белая футболка.

Когда ее колени коснулись края матраса, я опустил ее на кровать и расстегнул пуговицу на ее джинсах, чтобы стянуть их. Когда они исчезли, на кровати осталась только Джемма в лифчике и трусиках. И этот чертов чемодан.

Я скинул его на пол.

Джемма нахмурилась, когда ее одежда рассыпалась по полу.

Я пожал плечами и расстегнул ремень. Если это был последний раз, то этот чертов чемодан не помешает мне.

Джемма села и провела руками по моему животу, ее розовые ноготки впились в ложбинку между мышцами. Затем она расстегнула пуговицу и потянула вниз молнию. В тот момент, когда я высвободился, ее язык оказался на мне, облизывая головку моего члена, прежде чем полностью взять меня в рот.

— Джем. — Я обхватил ладонями ее затылок. — Черт.

Она застонала, и вибрация ее горла почти довела меня до предела.

Я оторвал ее от себя за конский хвост, затем стянул джинсы и сорвал с нее трусики, пока она расстегивала лифчик. Когда я накрыл ее обнаженное тело своим, она обвила ногами мои бедра. Наши взгляды встретились. Наше дыхание смешалось. И когда я скользнул в нее обнаженным, я заключил ее в объятия, чтобы она почувствовала биение моего сердца.

Это было ее сердце.

И когда завтра она уедет отсюда, она возьмет его с собой в дорогу.