Шрифт:
Сколько вообще прошло времени?
– Одежда всё ещё мокрая, – послышался недовольный вздох.
Артур выпрямился, перебросил через плечо джемпер и начал натягивать джинсы. Ткань зашуршала на его теле. Звякнула пряжка ремня. Келли высвободила лицо из подушки и устало подперла щёку ладонью.
– А ты думал, она успеет высохнуть?
Глаза начали слипаться. А Артур тихо хмыкнул.
– Ты похожа на сонную кошку. – Он рывком продел голову в горловину джемпера.
Что-то в этом есть. Сытая, довольная, сонная кошка.
– Чувствую себя примерно так же. – Келли вытянулась под одеялом и плотнее в него укуталась.
– Не благодари. – Артур подмигнул и наклонился за мобильником, лежащим прямо у него под ногами.
Где-то на периферии сознания возникло желание кинуть в него подушкой. Но лень взяла верх. И, вообще-то, он прав. Такого секса у неё не было даже в самые лучшие времена на пике влюблённости в Гриффина. Гриффин так не умел. Ему явно не хватало чуткости ни к кому, кроме себя.
А Артур оказался потрясным. Так что ему есть чем гордиться.
Тем временем он затолкал мобильник в карман, натянул кроссовки и принялся собирать фольгу, блестящую в фонарном свете. Скомкал в кулаке все обрывки, скрылся в ванной, и там звякнула металлическая крышка урны с педалью. Тут же раздался шум воды…
Келли перевернулась на спину, уронила на лицо руку и прикрыла глаза. Попыталась подавить зевок, но не вышло.
Как же права была Марго. Нужно поставить ей памятник при жизни. Всё-таки вернуться в мир парней – хорошая идея. Пусть не навсегда, всего на полтора часа, но оно того стоило. И стоило дождаться такого вот Артура, который сделает всё хорошо и даже обёртки за собой выбросит. Золотой человек. И самое ценное в нём то, что с ним не будет никаких проблем.
Он просто сейчас уйдёт. И всё. На этом всё закончится. Прелесть.
Одноразовый секс очень недооценён обществом.
Шум воды в ванной стих. Келли убрала руку с лица. Артур вышел в комнату, похлопал себя по карманам, проверяя свои вещи, и обернулся. Нашёл её взглядом и лёгким, пружинящим шагом двинулся к матрасу. Откуда в нём еще столько сил? Даже несправедливо. Хотя ему до чёртиков идёт эта лёгкость. Он остановился рядом, наклонился и уперся ладонями в постель по обе стороны от Келли.
– Захлопнешь за мной дверь? – Посмотрел прямо в глаза.
– Ты такой романтик. – Келли хмыкнула.
– Как и ты. – Он улыбнулся одним уголком губ. – Так как? Идёшь?
Как хорошо, что она до сих пор не поменять замок в этой дурацкой двери.
– Она сама захлопнется. – Келли отмахнулась, собралась повернуться на бок, но не успела.
Артур наклонился еще ниже и чмокнул её в губы. Быстро и невесомо. Потом резко выпрямился и попятился к выходу.
– Тогда пока? – Он развёл руки в стороны.
Какой же милашка!
– Проваливай уже. – Келли вяло махнула ему двумя пальцами.
– Я напишу. – Его ухмылка стала шире.
Интересно, сколько дурочек после этой фразы ждало сообщения? Или хотя бы эмоджи с сердечком, которого так никто и не прислал?
– Сделаю вид, что поверила. – Келли фыркнула и снова уткнулась лицом в подушку, подглядывая одном глазом.
Артур глухо рассмеялся. Если бы не полуторачасовой марафон до этого, такой низкий глухой смех смог бы запустить ток по венам. Щелкнул замок, открылась дверь, и Артур просочился за порог.
– Спокойной ночи, – бросил напоследок, просунув голову в квартиру. – Ты лучшая.
И его темноволосая голова скрылась из виду, а дверь с еще одним тихим щелчком захлопнулась.
А всё-таки услышать такое приятно. Пусть он говорит такое всем. Пусть он на самом деле больше никогда не напишет. Но он ужасно милый. И лёгкий. И после его ухода в памяти останется только хорошее.
Примерно на этой мысли сознание всё-таки начало проваливаться в глубокий колодец, пока не отключилось окончательно.
Глава 5
Maneskin «Niente da dire»
Пора уже купить жалюзи.
Солнечный свет убивает вампиров. Это база.
Келли поморщилась, натянула на голову одеяло и свернулась креветкой. Луч солнца, попадавший ровно в правый глаз, исчез. Стало темно и уютно. Всё вокруг снова заволокло туманом, тело ослабло, сон, не успевший отступить окончательно, снова стал медленно затягивать в себя…
И в мозг врезались тяжёлые, громкие удары. По позвоночнику прошла отрезвляющая дрожь. Удары оборвались так же внезапно, как заполнили собой всю студию, и стало тихо. Келли распахнула глаза и напряглась. В глазах заплясали мушки, остатки сна улетучились, в ушах зазвенело от тишины.