– Прости, я задумалась. – Спрыгнула с кушетки, перебросила за спину бирюзовую косу и двинулась к столу с материалами. – Давно стоишь?

Нэн нерешительно вошла в кабинет.

– Да нет, только что вернулась. Просто ты так странно тупила в стену…

Ну да. Как тут не затупить? Ведь Артур-рок-стар ответил на сообщения… Келли откашлялась.

– У меня бывает, не обращай внимания. – Она подобрала со стола водительское удостоверение, которое Нэн оставила в залог, когда убегала искать банкомат, и протянула ей. – Вот, возьми.

Нэн смущённо улыбнулась и залилась краской.

– Неудобно вышло. – Она вытащила из кармана несколько купюр, протянула в ответ и забрала свои права.

Просто платёж за татуировку не прошёл. Такое случается.

– Да забей. В итоге ведь всё нормально. – Келли взяла деньги и, не пересчитывая, затолкала в задний карман джинсов. – Татуха нравится? Не разочарована?

Очередной знак бесконечности. В этот раз с именем матери.

– Да ты чё-ё-ё! – Нэн округлила глаза, задрала рукав свитера и восхищённо уставилась на свежий рисунок под плёнкой. – Она бомбическая! Спасибо еще раз!

По телу разлилось тепло. Келли улыбнулась, в этот раз искренне. Такая реакция клиентов – самая лучшая похвала, пусть даже это и сотый знак бесконечности на запястье или пятидесятый лес, опоясывающий предплечье.

– Когда придёшь за новой? – Келли попятилась к кушетке и опустилась на неё. Деньги скрипнули в кармане.

– Вообще-то, я думала, что на этом остановлюсь…

Наивная.

– Все так думают. – Келли ухмыльнулась. – А потом возвращаются снова и снова…

– Папа меня убьёт. – Девчонка резко оправила рукав.

О да. Как знакомо. В этот раз из груди вырвался смешок.

– «Папа меня убьёт» – самая частая мысль, которая возникает у меня в голове лет с тринадцати. – Келли намотала на палец кончик косы.

– Не повезло с отцом? – Нэн печально надула губы.

Слышал бы это бедный папа. Келли хохотнула.

– Это ему не повезло со мной: досталась дочь без башки, никаких нервов не хватало.

Взгляд девчонки скользнул по бирюзовой косе, расписанной тончайшими ветвями руке и пробитому в нескольких местах уху. Её лицо просветлело. И это она не в курсе, сколько дерьма припрятано в жизненном багаже…

– Ладно, я побегу. – Нэн вдруг опомнилась и попятилась к выходу. – И так тебя задержала.

Всё-таки она обязательно вернется еще. Это видно по глазам.

– Всё нормально. – Келли отмахнулась. – Ты была последней на сегодня. Я просто жду подругу, поэтому еще не ухожу.

– Ну, тогда пока. – Нэн в последний раз улыбнулась, толкнула дверь и выскользнула из мастерской.

Секунда, другая, и за стенкой хлопнула входная дверь, а мимо окна промчалась худенькая фигурка. Келли глубоко втянула носом воздух. Гулко, шумно выдохнула. Только сейчас опустила взгляд и наткнулась на мобильник, валяющийся рядом экраном вниз.

Сердце подпрыгнуло к горлу. В памяти всплыло последнее сообщение, полученное пять минут назад, и Келли сжала телефон в похолодевших пальцах.

«…постарайся не вибрировать у меня в штанах хотя бы полчаса».

Нэн и её татуировка мгновенно стёрлись из мыслей. По коже пробежала дрожь.

Господи, это не может быть правдой. Просто не может.

Келли задержала дыхание, рухнула на кушетку, ткнулась в неё лицом и истошно взвыла в жесткую обивку. Вопль отразился от стен. Ребята по соседству, которые арендуют помещение под гончарную мастерскую, наверняка решат, что здесь убивают лошадь.

Просто… нет, это невозможно переварить. В какое сомнительное дерьмо она снова вляпалась?!

– Тебе плохо? – пробился в сознание ироничный выпад. – Переделывала очередной партак?

Так, стоп. Нельзя выть в общественных местах. Это неприлично.

Келли резко села, смахнула с лица выбившиеся из косы пряди и нашла взглядом Марго, стоящую в дверях. Как они все так тихо заходят?

– Хуже. – Она закусила губу и уронила голову в ладони.

– У тебя бывает что-то хуже чужого партака? – в голосе подруги послышался смех.

Бывает ли что-то хуже испорченной кривыми руками татуировки, которую нужно переделать? О да. Бывает. Но как же охренеет Марго, когда узнает…

Келли с силой потёрла лицо ладонями и прочесала пальцами волосы. Тело прошила волна дрожи, медленно поднялась по позвоночнику, замерла в грудной клетке и переросла в нервный смешок. Осознание накрыло окончательно.

Она уделала Артура Грэйнджа. Она его дожала.

Запоздалый триумф заполнил лёгкие. Секунда, и Келли громко, открыто захохотала на всю мастерскую. Всё. Истерика.