Уверена, если ему захочется самоутвердиться и продемонстрировать характер, он найдет себе оппонента с равными силами.

Пользуясь тем, что Ратмир погрузился в свои мысли и смотрит на ночную дорогу, я украдкой разглядываю его. Даже если он и чувствует мой пытливый взгляд, вида не подает, позволяя мне записывать на подкорку каждую мелочь.

На нем та же одежда, что и вечером, но в то же время он выглядит по-другому. Более напряженным. Более серьезным. Оторвав правую руку от руля, он запускает ее в волосы и треплет их, глубоко задумавшись.

Понятия не имею, откуда у меня эта уверенность, но я знаю, что причиной его недовольства стали мои слова. Не тот факт, что я вызвала его посреди ночи. Не то, что ему пришлось разбираться с моими проблемами. А мои слова о том, что вчера к нам уже кто-то приходил. И, видимо, тот факт, что мой брат утаил это от него.

Каким-то образом эта информация важна для него. И я готова продать ее за самую высокую цену.

Нутром, каким-то шестым чувством я понимаю, что это мой шанс. Этот красивый мужчина с копной каштановых волос может мне помочь. Не факт, что захочет, конечно… Но я просто обязана сделать так, чтобы у него не осталось выбора.

Вскоре мы въезжаем в красивый жилой комплекс, и Бестаев паркуется у элитной новостройки. Здание, да и сам двор словно сошли с картинки из Пинтерест. Аккуратные клумбы, панорамные окна и даже одинаковые горшочки с цветами на открытых балконах. Я совсем неприлично озираюсь по сторонам и замираю на тротуаре.

Бестаев бросает на меня нетерпеливый взгляд, и на секунду я ловлю неприкрытую усмешку в уголках его губ. Меня словно кипятком обдает, когда я вижу нас со стороны. Он – мощный, статный, в дорогих шмотках и с уверенностью в том, что весь мир принадлежит ему. И я – растерянная девочка в пижаме и домашних тапочках, глупо глазеющая по сторонам. И если на выражение лица я хоть как-то могу повлиять и хотя бы попытаться вернуть отпавшую от удивления челюсть на место, то с внешним видом, увы, ничего поделать не могу.

– Ты привез меня к себе домой? То есть вы… Вы привезли.

Это осознание настолько меня шокирует, что я моментально забываю об элементарных правилах приличия. Сама не знаю, чего я ожидала. Что он привезет меня в офис? На какой-нибудь склад на окраине города? Сейчас ночь, и, наверное, вполне логично, что он привез меня к себе, но в то же время это заставляет вернуться все мои страхи. Меня снова охватывает какая-то неконтролируемая тряска, и я беспомощно делаю несколько шагов назад.

– Хватит трястись, – раздраженно приказывает он. – Я тебя не трону. Куда я, по-твоему, должен был тебя привезти в таком виде? В мотель?

Я отрицательно мотаю головой, но, кажется, только сейчас осознаю, что переоценила свои силы. Не оставить ему выбора? Сделать так, чтобы он мне помог? Господи, на что я рассчитывала? Я всерьез собиралась манипулировать этим зверем?

– Прости… те. Я просто растерялась.

Одергиваю футболку пониже и, опустив голову так, чтобы вуаль из волос хоть как-то скрыла мои пылающие щеки, следую за ним.

– Все нормально, – кивает мужчина, распахивая передо мной стеклянную дверь подъезда. – И можешь обращаться ко мне на «ты», не такой уж я и старый.

Сонный консьерж моментально подрывается из-за стола и бодро здоровается с нами. Если мой вид его и удивил, профессиональной выдержки хватает, чтобы никак это не показать.

В ярком свете вычурных потолочных светильников я сжимаюсь еще больше. Уверена, подошвы моих домашних тапочек чище, чем ботинки Ратмира, но я все равно невольно осматриваю мраморный пол, будто боюсь оставить на нем грязные следы. Бежевый ковер на ступенях, натертые до блеска двери лифта и живые растения в огромных кадках – все вокруг кричит о том, что мне здесь не место. Но тем не менее никто не спешит бросаться наперерез и гнать меня поганой метлой. Даже наоборот, Бестаев нетерпеливо вздыхает и слегка подталкивает меня в плечо, когда я замираю на пороге кабины лифта.

В его квартире нет картин в позолоченных рамах, с потолка не свисают причудливые канделябры, а пол не устилают персидские ковры. Но тем не менее все здесь кричит о статусе и достатке хозяина.

Я знаю, что мне здесь не место. Знаю, что такой мужчина, как Ратмир Бестаев, сожрет меня и не подавится, но так или иначе, когда за нами закрывается дверь и он без обиняков просит, чтобы я приступила к рассказу, я делаю глубокий вдох и заявляю:

– Я все расскажу. Но у меня есть условия.

Я даже моргнуть не успеваю, а мужчина вмиг оказывается возле меня. Воздух вокруг нас густо пропитывается чем-то новым. Тяжелым. Терпким. Незнакомым.

Кажется, мои слова за считаные секунды привели его из состояния раздражения в состояние какого-то первобытного бешенства.

– Что ты сказала? – выдавливает он звенящим от напряжения и злости голосом.

– Я сказала, что все вам расскажу. В подробностях, но… – Нервно сглатываю и опускаю глаза. Не могу смотреть на него. Каждой клеточкой своего тела я сейчас ощущаю его ярость. Она обволакивает меня пеленой и забирается под кожу. Вряд ли такой мужчина, как он, привык к отказам. Внутри все вопит о том, что диктовать условия Ратмиру Бестаеву – плохая идея, но у меня нет выбора. В любом случае терять мне уже нечего.