– Ты в курсе, с кем ты разговариваешь, девочка? – Мужчина нависает надо мной, в крошку растирая последние остатки уверенности.

Тональность его голоса резко меняется. Он становится настолько спокойным и тихим, что от этого мне вдвойне страшно. Я вижу, как яростно сжимаются его кулаки на поверхности стола по обе стороны от меня, и понимаю, что это спокойствие обманчиво. Всего лишь жалкая попытка сдержать гнев, бушующий в его крови.

Жар, исходящий от его тела, оставляет на коже ожоги. Ошпаривает. Воспламеняет.

Лучше бы он накричал на меня. Вспышки агрессии мне знакомы. Их нужно просто перетерпеть. А вот такое напускное спокойствие меня пугает.

Все еще не решаясь поднять на него взгляд, я рассматриваю свои руки. Волоски встали дыбом, а красные пятна на запястьях уже начали трансформироваться в уродливые синяки. Синяки, которые оставил мой сводный брат. Но почему-то сейчас, оказавшись запертой в одной квартире с Ратмиром, я впервые задумываюсь, что, возможно, есть зло похуже моего родственничка. И оно сейчас стоит передо мной.

– Нет, – одними губами произношу. – Я не знаю, с кем я разговариваю. Не знаю вас. Отчим никогда не посвящал меня в свои дела. Но я расскажу вам все, что мне известно.

– На своих условиях, – уточняет он с недоброй ухмылкой. Скалится, словно дикий зверь.

– На моих условиях, – киваю и наконец решаюсь поднять взгляд выше. Тут же попадаю в капкан его темных, почти черных глаз, но прикусываю губу и не разрываю контакт.

Надеюсь, он не догадывается, чего мне стоит такая смелость. Потому что сейчас, в этот самый момент, в ход идут последние жалкие остатки моей выдержки, чтобы не дать ему поглотить себя. Не дать ему уничтожить и без того шаткое равновесие.

Все те долгие секунды, что он смотрит на меня и наверняка решает мою судьбу, пульс грохочет где-то в горле, а кровь то закипает, то снова леденеет.

Мне страшно. Меня лихорадит и трясет. Но я понимаю, что если отступлю сейчас, если наш разговор пройдет на его условиях, то уже через двадцать минут я окажусь на улице.

Я здесь только потому, что ему нужна информация, которую могу дать лишь я. Как только она будет у него, потребность во мне отпадет сама собой. И я останусь одна. По крайней мере, до тех пор, пока братец не вернется из больницы. А потом… Даже думать не хочу о том, что он со мной сделает. С каким садистским наслаждением он будет меня наказывать.

Так что да, Ратмир Бестаев, я жутко боюсь тебя. Ты вселяешь в меня животный страх и первобытный ужас. Но, к сожалению, в моей жизни есть вещи похуже тебя. Поэтому сейчас я собираю осколки своего самообладания и упрямо задираю подбородок, всем своим видом показывая, что не намерена отступать.

Мужчина до хруста сжимает зубы, на пару мгновений прикрывает глаза и, пробормотав что-то на незнакомом мне языке, молнией покидает кухню. Я выдыхаю с облегчением, понимая, что все это время не дышала. Через секунду я слышу хлопок входной двери и звук прокручиваемого в замке ключа.

Ратмир ушел. Сегодня мне повезло. Повезло, что он меня не ударил. Не убил. Что не стал вытягивать из меня слова силой. Что, поняв, что не в силах больше сдерживаться, он просто ушел.

Не думаю, что это надолго. Он развеется, остынет и вернется. И я должна буду выторговать у него выгодные условия. Купить свою жизнь и безопасность. Но сейчас, скатываясь на пол по дверце серого кухонного гарнитура, я улыбаюсь этой крошечной победе. Этой маленькой передышке.

Мужчина не появляется ни через полчаса, ни через час. Выждав еще немного, я наконец решаюсь исследовать его квартиру. Возможно, это не совсем прилично, но не сидеть же мне всю ночь на кухне… Надо хотя бы уборную найти.

Из холла я попадаю в просторную гостиную, а уже из нее вижу три двери. Аккуратно толкаю первую и понимаю, что это небольшая спальня в светлых тонах. Выглядит очень стильно и красиво, будто картинка из модного интерьерного журнала. Но почему-то абсолютно не вяжется с образом хозяина жилища. Не то чтобы я ожидала черные простыни и цепи, свисающие с потолка, но это… как ни силюсь, не могу представить Рамира здесь. Может, это не его квартира?

Хотя кухня и гостиная, наоборот, вполне подходят его образу. Дерево и металл, темные цвета, минимум деталей и максимум удобства.

Осторожно толкаю от себя вторую дверь и вижу уборную.

В принципе, на этом экскурсию можно было бы и закончить, но любопытство берет свое. Осторожно приближаюсь к третьей двери и медленно, с опаской тяну ее на себя.

Нервно сглатываю, понимая, что эта комната уже больше похожа на спальню Бестаева. И хотя цепей под потолком нет, впрочем, как и кожаных плетей или других извращений, но все здесь пропитано его аурой. Я так и стою на пороге, не решаясь зайти внутрь, будто боюсь, что сработает какая-то сигнализация и незамедлительно оповестит хозяина о вторжении в его владения.