— Это когда пришли те времена, что семёновцы хвалят преображенцев? — усмехнулся я.

Контакова в качестве своего секунданта я приобрёл благодаря своей деятельности в Правительствующем Сенате. У его отца некогда незаконно отобрали участок земли, целую деревушку на пятьдесят душ. Для мелкопоместных Контаковых это был серьёзный удар не только по репутации, но и по благосостоянию. Бодаться с тем генерал-майором, который прирезал деревушку Контаковых к своему поместью, не было никаких возможностей. В Орловской губернии у генерала было всё схвачено. Последней инстанцией, способной помочь Контаковым, был Правительствующий Сенат. Вот я и помог, к слову, бескорыстно. То есть я не требовал ни услуги, ни денег, подобное дело было одним из тысяч. Однако, когда стал вопрос, кого взять секундантом, обнаружилось, что не так много у меня знакомых, которых я готов в хоть какой-то мере подставлять фактом участия в дуэли. Ну, ни Куракина же или Державина брать мне в секунданты? Васильева? Аракчеева? Так уже проще к самому императору обратиться с просьбой. И так дуэль будет более чем резонансной и прогремит на обе столицы, так что полоскать громкие имена нельзя.

— Господин Сперанский, может всё же я сделаю вызов? Поверьте, я не последний фехтовальщик и умелый стрелок! — поручик Контаков сделал очередную попытку украсть у меня роль защитника невинных французских девиц.

Но не объяснять же ему, что в моём вызове на дуэль Карамзина кроется много подводных камней. Это продуманная операция с далеко идущими последствиями.

— Михаил Иванович, мы больше не возвращаемся к этому вопросу. Благодарю вас, что встретили в Москве и узнали, где нынче проживает господин Карамзин, — сказал я, стараясь не быть слишком грубым.

Две недели назад Аннета Мария Милле сбежала от своего ухажёра. Как сообщал бывший недалеко от агентессы Северин Цалко, с которым Аннета держала связь, к слову, не только, как с агентом, удалось долго «полоскать» мозги молодому Карамзину и не доводить дело до горизонтального положения. А потом уж Николай Михайлович сорвался.

Узнав обстоятельства реализации плана, я даже на момент засомневался, стоит ли топить Карамзина по жёсткому сценарию. Очень долго молодой, здоровый, страдающий от страсти мужчина смог оставаться джентльменом и не накидываться на сладкие формы бесстыдницы Аннеты. Дочь ювелира, в итоге, сама прибегла к средству, которое неизменно превращает мужчину в себя же, но того зверька или зверя, что кроется внутри и питается похотью. Аннета подпоила Карамзина. Вот у мужчины и сорвало планку. Он накинулся на Аннету, она даже сопротивлялась, но не так, чтобы сильно.

А поутру они проснулись… У Аннеты светится фингал под глазом, сильно поцарапано плечо, так, чтобы кровь саднила, вымазала платье, но без серьёзных последствий. Аннета дождалась, пока Карамзин проснётся, увидит её такой, и сбежала из своего же, то есть взятого мной в аренду, дома. Её ждал Северин, который и поставил синяк под глазом своей… Впрочем, я не знаю об уровне их отношений. Вдвоем они спешно покинули Москву, правда, Северин проводил Аннету только до Торжка, а после вернулся в Первопрестольную, чтобы следить за Карамзиным.

Так что Николай Михайлович видел дело рук своих, а плачь и истерика девушки не оставляли вариантов для оценки произошедшего. Мне достоверно известно, что после Карамзин искал Аннету, наверняка хотел извиниться, что-то предложить. Однако, конечно же, француженки и след простыл. Она вернулась в Охтинскую слободу, так как в моём доме в Петербурге пребывать ей сейчас тоже не нужно. Она после покажется и сыграет свою роль в информационной атаке на Карамзина.

— Этот дом? — спросил я у Северина.

Казачок появился столь неожиданно, что поручик Контаков вздрогнул и даже завернул красное словцо.

— Так точно, ваше высокоблагородие, и объект внутри. В дом приехала также Елизавета Ивановна Протасова, ейного невеста, — докладывал Северин.

— Господин Контаков, вы не станете рассказывать про моего человека! Я должен был убедиться, что господин Карамзин внутри, иначе наше посещение этого дома было бы неоправданным поступком, сулящим лишь ссору с хозяевами, — сказал я, обращаясь к поручику и настраиваясь сыграть одну из главных своих ролей, если не жизни, то этого года.

— Судари, чем могу быть полезен? — двери дома открыл лакей.

— Господин Николай Михайлович Карамзин нынче пребывает в доме? — решительно спросил я, всем своим видом показывая, что готов даже к штурму здания и не уйду без честного ответа.

— Прошу простить меня за неучтивость, но мне нужно уточнить. Как представить вас, господа? — хороший слуга, верный, хочет предупредить хозяев.

— Передайте Николаю Михайловичу, что я, Сперанский Михаил Михайлович, прибыл с вопросом чести, — сказал я.

После такого заявления ни один дворянин не сможет отсиживаться, тем более за спинами двух женщин, которые сейчас находятся в доме. Да, кроме женщин в доме был и Алексей Александрович Плещеев, в прошлом секунд-майор, а сейчас служащий казначейства, и не знать меня он не мог. О новом помощнике государственного казначея Алексея Ивановича Васильева знают во всём ведомстве. Пусть меня и здесь считают выскочкой, но кто же будет ссориться с тем, кто так высоко и быстро взлетает!

— Господа, вас ожидают, — сказал вернувшийся уже через минуту слуга.