Был ли такой шаг русского государя вольнодумством? Ну, во-первых, он самодержец и вольно думать для Павла — это базис всего государства. Во-вторых, не так это было и глупо. Владеть Мальтой — это иметь мощнейшую морскую и торговую базу. Пусть такие владения и крайне сложно поддерживать силой, да и торговать несподручно, но подобные неудобства мало беспокоили русского императора. Ну как можно стабильно торговать на Мальте, да и вообще иметь постоянные сношения с русскими территориями, если турки могут просто и незатейливо перекрыть проливы, а британцы Гибралтар? Все вторично — главное это быть рыцарем!

И все же, если иметь прочные морские базы, то можно, отталкиваясь от Мальты и инкорпорируя мальтийский флот, сильно влиять на Юг Европы. Павел мог рассчитать развитие политической ситуации и на более дальнюю перспективу. Например, при поражении Австрии, без России уже никак не обойтись, чтобы обрушить французскую республику. И как тогда не заиметь русскими губерниями часть отвоеванных территорий? Может Геную с Вероной? Или Неаполь с Сицилией? И тогда русский флот на Мальте уже совсем иные задачи станет решать. Так что можно, пусть и с трудом, но найти рациональное в решении Павла стать главой бывших госпитальеров [ В РИ Павел сильно расстроился, когда после Итальянского похода Суворова России не дали не единой земли в Северной Италии, видимо, рассчитывал на такой исход].

— Ваше императорское величество, я не вижу серьезных препятствий для веры. Вы государь, в подданстве которого есть и протестанты и магометане, как и католики. Стоит лишь создать надстройку над верой, — после озвучивания проблемы, многоопытный Безбородко, как главный вельможа России, взял слово.

— Что вы, канцлер, называете надстройкой? — заинтересовано спросил Павел, даже чуть придвинувшись на своем стуле к Александру Андреевичу Безбородко.

— Православный Мальтийский орден, который берет под свое крыло католический Мальтийский орден, — пояснил Безбородко.

Установилась тишина, Павел Петрович не усидел за столом, стал, начал ходить от одного окна к другому, все присутствующие так же были вынуждены подняться и провожать государя, крутя головами.

— Я первому вручу вам, канцлер, Мальтийский орден, — император просиял, признал предложение Безбородко, как не просто приемлемое, а выгодное для России.

Ведь получалось, что православная вера становится выше католической и никаких противоречий с принятием Мальтийского ордена под опеку России, не будет. Напротив, слава Российской империи должна еще больше окрепнуть, а православная церковь не сможет возразить против принятия католиков в русское подданство. Одни выгоды, кроме, может быть больших денежных трат.

— Что скажете, государственный казначей, не повлияет ли принятие Мальтийского ордена в русское подданство на упорядочение финансов? — спросил Павел Петрович, обращаясь к Алексею Ивановичу Васильеву.

Только последний глупец, отчетливо понимая настроение и намерения государя, станет говорить о том, что Мальта для России может стать очень обременительным активом, слишком много нужно в нее вложить денег. Это очевидно даже без системного анализа положения дел в Мальтийском ордене.

— Ваше императорское величество, выдюжим, — ответил Васильев, внутренне кривясь от того, что приходится говорить то, что не является истиной.

Только-только наметился выход из финансового кризиса, со скрипом, но начинали работать заложенные в реформу механизмы. Наступало время, когда русская финансовая система пройдет у самого обрыва, чтобы после свернуть в сторону стабильности, равнины, или даже пологой горы, на которую русский рубль начнет взбираться. Даже маломальские потрясения не нужны. Достаточно войны, которая, впрочем, пока не сильно требует денег, обходясь без финансовых вливаний.

— Мальтийцам еще нужно разрешение на наш Союз со стороны Римского престола, только позже я стану гроссмейстером, ну, а все территории Мальтийского ордена войдут в состав Российской империи. Велю готовить флот и отбыть на Мальту! — сказал император и быстро, неожиданно для всех, направился прочь.

Улыбнувшись всем чиновникам, разведя руками, вслед императору поспешил и Пален. Петербуржский генерал-губернатор становился неким «хвостом» русского государя. И как ему такое удается? Впрочем, как многие считали, Пален вполне безобидный и не имеет особых амбиций, так что пусть бегает за императором и продолжает смягчать сердце строгого государя. Может, еще удастся изменить волю императора и отметить указ о комендантском часе и запрете бодрствовать после десяти часов вечера [один из самых одиозных указов императора, который был воспринят обществом чуть ли не как закрепощение дворянства].

Глава 20

Петербург

8 декабря 1796 года

Замешательство сменилось бурной деятельностью. А как иначе? Сидеть и рефлексировать по поводу того, что меня высылают из столицы? Нет, нужно находить даже светлые отблески в черном квадрате, который еще напишет авангардист Малевич. А я буду писать новую главу в своей жизни, ставшей столь насыщенной и уже единственно родной, что и нет желания возвращаться в будущее.

На самом деле, я ждал отката. Всегда так бывает, что резкий рост сменяется либо стагнацией и застоем, ну или некоторым падением. Для того, чтобы мне расти вверх, нужно доказывать свою устойчивость, нужность, перспективность. Уже всем понятно, что я пишу «недурственные вирши», что исполнительный чиновник, который получает чины не столько по протекции, сколько за дела свои. Даже те люди, которые могут завидовать или быть раздраженными моим ростом, этакого поповского выскочки, не могут не признавать, что многое у Сперанского получается не по велению богини Фортуны, а благодаря труду.