А вот это новость, так новость! У меня были серьезные планы на то, чтобы покупать крестьян и не только для собственных нужд, но и засылать их в Русскую Америку. В иной реальности форт Росс, к примеру, был не столько русским, сколько алеутским. Не хватало людей. А какой из алеута хлебопашец? Тут из русского так себе крестьянин, работает без лени, но по старинке. Алеуты же собиратели, но больше охотники. А что, если крестьянам нарезать калифорнийской землицы? Уверен, что толк был бы. А нынче и крестьян будет негде брать.

Так что пока инсайдерская информация таковой и является, нужно срочно провести экспансию на рынке рабов… крестьян. Как бы это не было противно для человека из будущего. А еще можно прикупить имение под Нижним Новгородом, куда и селить такие вот приобретения.

Деньги есть, я уже догадываюсь о том, что Военторг сработал очень удачно. Приходилось задействовать все ресурсы, даже мутных личностей, чтобы продавать кучи разного добра, привезенного с Кавказа.

Ну, а на десерт нашего общения обсудили успехи компаний, прежде всего, того самого нашумевшего Военторга. С лесопереработкой мы все-таки немного опоздали и успели только подготовить чуть больше тысячи дубов на вертикальную сушку. Это не много, всего с небольшим запасом на строительство одного линейного корабля. Чтобы начать получать серьезную прибыль необходимы объемы раз в пятьдесят большие и не только дуб пригодится.

— Александр Борисович, вы же видите, насколько важна военная подготовка в Военторге. Мы, вернее, ваш удивительный и смышленый управляющий господин Ложкарь набирает инвалидов, что уже прошли школу войны. Так отчего же нам не готовить своих обозников и охрану, кабы отпор дали любому супостату? — сделал я предложение Куракину после того, как мы вместе с ним бегло пролистали предварительный отчет Военторга.

Даже на вскидку выходило, что казачьи части, нанятые нами для охраны обошлись дороже, чем годовая подготовка более двухсот человек на обустроенной базе. При этом мы можем вложить этим охранникам такие знания, что они не только повысят свою боевую подготовку, но смогут заниматься и торговлей и даже разведывательной деятельностью. Об этом, может, только без упоминания о разведке, я и рассказал князю.

— Что ж, Михаил Михайлович, займитесь этим. У вас же есть люди, способные стать наставниками для таких молодцов, чтобы и торговали, и воевали, — отвечал на мое предложение Куракин, показывая, что немало осведомлен о моих делах, и том, что у меня есть небольшая база в Охтынской слободе, князь знает.

Военторг заработал больше, чем я от этого проекта ожидал. Уже то, что получилось разграбить дворец дербенского хана, принесло до миллиона рублей. В целом же управляющий Военторгом Захар Иванович Ложкарь располагает более, чем полуторамиллионным оборотом, занимаясь сейчас скупкой некоторой недвижимости в регионе, как и строительством в Георгиевском и в Моздоке. Чистая прибыль, за вычетом всех расходов, в том числе и на оплату труда, взятки, составила более восьмисот тысяч рублей. Моих денег в этом чуть меньше ста восьмидесяти тысяч. Колоссальные суммы.

Понятно, что Кавказская война — это самая благоприятное место для заработка Военторга. Случись в ближайшее время Итальянский поход Суворова, вряд ли удалось бы на этом заработать сколь сопоставимо. А Кавказ дает такую номенклатуру товаров, что Военторгу стоит создавать дочерние компании и уже основательно работать по этому направлению, так сказать, стационарно. Это красители для тканей, природные, прекрасного качества. Это и великолепные сыры, способные долго храниться, шерсть, частью шелк, великолепное эксклюзивное белое оружие, кони. Список можно еще продолжать и необходим анализ для более глубокого понимания, как сработать на этих территориях, которые, надеюсь, уже в ближайшем будущем будут признаны частью Российской империи.

Государь-император Павел Петрович провозгласил, что не желает завоевательных войн. Может, потому-то и падает влияние Куракиных, что они, не без моих доводов и аргументов, пытались убедить императора в том, что война с Персией оборонительная. Особо во время уговоров государя акцентировалось внимание на том, что Россия, словно рыцарь, не может позволить уничтожать те слабые государства, что доверились могущественной Северной империи. Как бы то ни было, но война продолжается, пусть и Валериана Зубова скандально отозвали из расположения войск.

— Знаете ли, Михаил Михайлович, — говорил Куракин за чашкой капучино. — Я готов стать частью иных ваших безрассудств. Уж больно они прибыльные. Вот в Надеждино собираюсь закладывать новую усадьбу. Я еще всех удивлю. Кстати, наши имения созвучны: Надеждово и Надеждино. Удивительно. Кого иного счел за подражателя, но ваша фамилия на русском наречии Надеждин. Не надейтесь, я не буду переименовывать свое лучшее имение.

Куракин сделал очередной глоток капучино и пенка обрисовала ему коричневатые усы от посыпанной корицей поверх взбитого молока. Употребляемый Куракиным напиток не был тем капучино, что можно попробовать в двадцать первом веке. Для приготовления моего любимого кофе необходим пар. Хотя вспененное молоко, добавленное в крепкий кофе, создавало напиток, вполне подходящий под это название и был приятен на вкус. Так в Европе кофе никто не пьет. Так что я надеюсь и на этом заработать некоторое количество рублей.

— Что ж, Михаил Михайлович, я убедился, что с вами можно иметь дело и вы не отступаете от данного нашей семье слова. А кофий у вас столь вкусен, что я, пожалуй, приму приглашение отобедать. Вы ждете кого-нибудь к обеду? — Куракин являл собой человека преисполненного радостью.

А я вот не помню, чтобы давал какие-либо «слова» и обещания Куракиным. Думаю, это некая вольность в понимании моих обязанностей перед Алексеем Борисовичем. Но сейчас не тот момент, чтобы подобные вещи выяснять. Да и пока судьба нас с Куракиными не разъединяет.