— Ему двадцать три года, Леви. Перестань обращаться с ним как с ребенком. Кроме того, Николай слишком хорошо воспитан.

— Ты видела татуировки?

— Ты имеешь в виду, насколько они красивые?

— Сколько их, принцесса.

— Ну и что? Это ничего не говорит о его личности. С каких пор ты судишь о книге по обложке?

— С тех самых, как он вошел в мой дом и украл моего сына.

Она смеется и обхватывает мою руку, затем кладет голову мне на плечо.

— Ты такой папа-медведь. Просто будь счастлив, что Брэн нашел кого-то, кто заботится о нем так, как Николай. Ты ведь слышал, что он ненавидит? Это именно то, с чем мы боремся, и он не только понял это, но и выделил это среди всего остального как то, что ему не нравится. Ты же знаешь, каким замкнутым и скрытным может быть Брэн, так что мы должны праздновать тот факт, что он подпускает кого-то близко, а не вести себя по-детски по этому поводу.

Я издаю ворчание.

— Леви, перестань. Ты когда-нибудь видел, чтобы Брэн так улыбался?

Я стону. Значит, она тоже это заметила. Конечно, заметила. И мне неприятно это признавать, но она определенно права. Я никогда не видел его таким счастливым, как сегодня утром.

Черт возьми.

— Я знаю, что в глубине души ты тоже рад, — она целует меня в щеку. — Тебе лучше не доставлять Николаю неприятностей.

— Так ты теперь в команде Николая?

— Я в команде Брэна, а он любит этого человека. Кроме того, он настоящий парень.

— Настоящий парень? Серьезно, принцесса?

— Он получает мое одобрение, — она снова целует меня. — Хочешь еще немного поспать, раз уж ты сказал, что заболел?

— Ты же знаешь, что я не откажусь.

После того, как мы идем в спальню и Астрид быстро принимает душ, я открываю групповой чат со своим кузеном и друзьями.

Леви: Кажется, у меня депрессия.

Эйден: Кризис среднего возраста? Поэтому ты сказал, что заболел?

Леви: Скорее, кризис кражи моих детей. Никто не сказал мне, что они будут ускользать один за другим.

Ксандер: Расскажи мне об этом, капитан. Я до сих пор не могу поверить, что у моей пчелки есть парень-ящерица.

Ронан: Настоящая ящерица? Черт возьми, Ксан. Что случилось с малышкой Сеси?

Ксандер: Он человек, но я бы предпочел думать о нем как о ящерице, чтобы он мне не нравился.

Леви: Мне нравится эта идея. Дегуманизация не позволит им мне нравится. Хотя я действительно сомневаюсь, что сейчас это сработает. Почему мы не можем изобрести машину времени, чтобы они оставались детьми вечно?

Коул: Даже не напоминай мне об этом, капитан. Мне снятся кошмары о том, когда мои дети познакомят меня с какими-то ублюдками.

Эйден: Уверен, что ты знаешь как минимум одного из них, если не двух.

Коул: На что ты намекаешь?

Эйден: Возможно, тебе стоит присесть.

Коул: Присесть для чего?

Эйден: Когда-нибудь мой Илай женится на твоей Аве, и мы станем родственниками.

Ксандер: Господи. Это что, сценарий для фильма ужасов?

Эйден: Реалити-шоу.

Коул: Я убью его первым, Эйден. Ты же знаешь.

Эйден: Удачи в попытках остановить моего сына. Мы, Кинги, всегда получаем то, чего хотим

Он прав. Дело не только в нем, мне или дяде. Молодое поколение такое же. Включая Брэна.

Я видел это в его глазах. Он хочет быть с Николаем и сделает это, чего бы ему это ни стоило.

Он будет с ним, даже если весь мир будет против него.

Думаю, Астрид права. Лучше радоваться за него, чем пытаться отрицать существование Николая.

И он гораздо более воспитанный, чем Киллиан, так что в этом есть свой плюс.

— Все еще думаешь о своем драгоценном ребенке? — Астрид выходит из ванной, завернутая в полотенце, и встает у меня между ног. Неважно, сколько нам лет, она всегда будет той женщиной, от которой у меня голова идет кругом. Во всех захватывающих смыслах этого слова.

— Больше нет, — я обнимаю ее за талию. — Позволь мне помочь тебе заснуть, принцесса.