Не после утреннего кровавого парада.

Я спешу обратно в ванную и наклеиваю два пластыря на засосы. Если кто-нибудь спросит, я скажу, что порезался во время бритья.

Отрицать.

Забыть.

Притворяться.

Моя святая мантра сработает и на этот раз. Она всегда срабатывает.

Я выхожу из комнаты, борясь с головной болью и туманом, плывущим в голове. Мне просто нужно пробежаться, и все вернется на круги своя.

И все же, спускаясь по лестнице особняка, который я делю с братом, кузенами и другом Реми, я вспоминаю, что чувствовал, когда поднимался по этой лестнице вчера вечером.

Или сегодня рано утром.

Черт, прошло всего пару часов с тех пор, как Николай высадил меня возле дома. На своем мотоцикле.

Хотел бы я не помнить многого после колоссальной неосмотрительности с моей стороны, но помню. Болезненно.

Он снял свою рубашку, которую, я уверен, он не хотел надевать с самого начала, и использовал ее, чтобы привести нас в порядок, прежде чем потащить меня к месту, где он припарковал свой мотоцикл.

Я на мотоцикле? Не в этой жизни.

Но эта логика, видимо, не распространяется на разбитую версию меня, потому что я точно ехал на этом мотоцикле, и мне пришлось остановить себя, чтобы не вцепиться в его плечи.

Николай ухмылялся как идиот, когда я спрыгнул с него на нетвердых ногах и, покачиваясь, направился к особняку, бормоча слова благодарности, которые он вряд ли услышал.

Зато я точно услышал его «Сладких снов, цветок лотоса».

Сладких. Как же, черт возьми.

Я поглаживаю волосы на затылке, выходя через ворота. Я не разогрелся как следует, но меня это не волнует. Мне просто нужно, чтобы эта энергия ушла.

Немедленно.

Я бегу по заученной дорожке, наслаждаясь хрустом гравия под ногами и музыкой, звучащей в ушах. Мои легкие расширяются с каждым вдохом, втягивая чистый воздух.

Это моя среда.

Я в порядке.

В полном порядке.

Я контролирую себя.

Передо мной проносится крупная фигура, я пытаюсь остановиться, но уже слишком поздно, и я неловко врезаюсь в него.

Моя грудь принимает удар, AirPods выпадают из ушей, а мой нос наполняется очень знакомым запахом мяты, клевера и адского проклятия.

Сильные руки обхватывают меня за талию, и я чувствую, как его грудь прижимается к моей, когда он усмехается.

— И тебе доброе утро, цветок лотоса. Не думал, что ты так сильно по мне соскучился за столь короткое время.

— Я… не соскучился, — я отстраняюсь от него.

— Эй, это же ты меня только что обнимал.

— Я упал.

— Без разницы, — он ухмыляется так же, как и вчера, когда смотрел, как я поджимаю хвост и иду к себе домой.

В трансе.

Потерянно.

Но сегодня я другой.

Я скрещиваю руки и смотрю на него.

— Что ты здесь делаешь?

— А на что это похоже? — он показывает на свое обычное полуобнаженное состояние — черные шорты и кроссовки Nike. — Я буду твоим приятелем по бегу.

— Я не хочу.

— Может, ты и не хочешь, но он тебе нужен… — он осекается и берет мою забинтованную руку в свои обе, перекидывая ее то влево, то вправо. — Что случилось?

Раны покалывают, становясь все горячее с каждой секундой его прикосновений, и я отдергиваю руку с большей силой, чем следовало.

— Не твое дело.

Он прищуривается.

— С возвращением, засранец Брэндон. Не могу сказать, что я скучал по твоему ворчливому присутствию.

— Просто уходи, — я оглядываюсь по сторонам в поисках проклятых AirPods. — Разве ты не был в полном порядке, игнорируя мое присутствие в течение нескольких недель?

— Это было до того, как я познакомился с твоим прекрасным, огромным членом.

Я замираю и медленно направляю свои расширенные глаза в его сторону. Он просто стоит, смотрит на меня и ухмыляется, как чертов идиот.

— Почему ты выглядишь таким испуганным? — он делает шаг ко мне, его размер метафорически увеличивается. — Только не говори мне, что ты все забыл?

— Да. Я был в стельку пьян и не помню ничего из того, что произошло.

Он протягивает руку в мою сторону, и я отшатываюсь назад, чтобы увеличить расстояние между нами. Если он снова дотронется до меня, это разрушит мой недавно обретенный контроль.

Я все еще не оправился от того, как он обнял меня только что.

Как чьи-то прикосновения могут ощущаться так чертовски приятно? Это ненормально.

— Понятно, — говорит он без особых эмоций. — Так вот почему ты закрыл сувениры, которые я подарил тебе прошлой ночью? — я бросаюсь вперед и обхватываю пальцами его шею.

— Да что, блять, с тобой такое? Зачем ты оставил засосы на видном месте?

— В следующий раз оставлю их в более неприметном месте. М-м-м… Похоже, ты, как и я, тоже любишь удушья. Мне нравится, когда ты теряешь контроль, малыш.